Еугениуш Дембски
Кто осмелится не сделать подарок Санта Клаусу?
Перевод: Леонида Кудрявцева.
Она проснулась за несколько минут до рассвета. Это ее обрадовало, поскольку она любила начинать день, любуясь как из-за петушковых гор встает солнце. Сначала в полумраке появляются их вершины, выделяющиеся чернотой на фоне светлеющего с каждой минутой неба, неровные, зазубренные, и в то же время словно бы по линейке выстроеные ряды хребтов, потом из-за них прорывается один-единственный луч и резко, даже болезненно бьет в ее еще не до конца проснувшиеся глаза. А потом в долину Вадобре Лух прорывается целая полоса света и словно бы промывает в зелени полей и лугов дорогу от гор до замка. Михаэлина считала, что эта дорога принадлежит ей, только ей, ну и еще конечно Санта Клаусу. Никто другой не видел, наверняка даже не заслуживал этого великолепного зрелища. А еще она считала, что чем чаще будет видеть дорогу, тем выше ее шансы в один прекрасный день обнаружить нечто большее. Она могла бы приказать слугам будить ее раньше, или например поставить будильник на другое время, хотя взрослые и категорически запрещали устраивать какую либо даже наипростейшую "возню", однако... Ну конечно, слуги рано или поздно доложат об этом мамочке или папочке, и ранние пробуждения закончатся визитом к мистеру Йоргену.
Теперь свет заливал всю долину. Где-то закричал петух и торопливо отсчитал свои четыре обязательных крика. Михаэлина подумала, что он проспал и теперь пытается наверстать упущенное, испугавшись что кто-то заметил его проступок, за который вполне можно попасть в суп.
Она встала и подошла к тазу с водой, вычистила зубы свежей палочкой дерева чамух, смочила губы, протерла лицо и не вытершись, подошла к нишам с одеждой. Только тогда в коридоре послышались поспешные шаги Древ, шелкнула ручка и фыркнула прилегающая к косяку двери пластинка.
– Доброе утро, барышня, - Древ сделала реверанс и кинулась к полотенцу. Стараясь не глядеть Михаэле в глаза, она схватила ее ладони и принялась осторожно вытирать пальцы своей хозяйки.
– Кажется, я не опоздала... слишком сильно?
Она нервничала. На это указывал исходивший от нее густой запах, похожий на запах растертых, измельченных полевых трав.
– Древ, что объединяет тебя и петуха?
– Барышня?
– Подумай, а если угадаешь, то дам тебе центим на украшение для подарка Санта Клаусу.
Михаэлина уселась на стул и безропотно подчинилась ежедневному церемониалу причесывания. Ей вспомнилось, что и сама она тоже еще не очень знает какой подберет подарок. Ну конечно, не сделанную своими руками куколку, и не рисунки, как в прошлые года, поскольку она уже не маленькая деточка, в чем не раз убеждалась, внимательно рассматривая свое тело перед купанием. Это могла быть например вышивка, однако к ней Михаэлина не чувствовала большой тяги. А неизменно попадающие в цель стрелы и арбалетные болты дарить как-то неудобно.
– Барышня?..
Она оторвалась от размышлений.
– Да?
– Ты имела в виду, что я опоздала, так же как и петух?
– Черт возьми, Древ, как догадалась?
– А это уж барышня должна сообразить сама. Указатели существуют, и для того чтобы найти ответ, необходимо всего лишь выстроить их правильным образом.
Михаэлина подумала, что служанка втравила ее в урок логики, и вздохнула. Тяжело. Ну ничего, сегодня ее еще помучают, однако к концу недели она наконец-то обретет покой.
– Хм... Ну, значит так...
*
– Бабушка?
Высокая, худая Сауннел наклонилась, подняла мячик и взглянула на внучку.
– О, здравствуй Маитса. Бросаем?
Она всегда называла внучку вторым именем. Михаэлина не спрашивала почему именно, однако имела на этот счет кое-какие соображения. Возможно, бабушка таким образом хотела подчеркнуть свое особое отношение к внучке?
Сауннел сильным ударом отправила мячик в сторону Михаэлы. Та приняла подачу и отбила ее к корзине. Примитивный, неправильной формы мяч, который невозможно было заставить отскочить от твердой поверхности, полетел в сторону щита, и ударившись о него, все же не попал в корзину. Шмякнувшись на землю, он остался лежать неподвижно. Таким мячиком, а лучшего сделать не удалось, можно было самое большее играть в баскетбол.
– Скверно, - подвела итог Сауннел.
Она подняла мячик, отошла на десять шагов и примерившись, кинула. Он попал в обруч, подскочил и наконец с чмоканьем прошел через сплетенную из пеньки сетку.
– Внучка, у тебя какие-то неприятности?
Из конюшни донеслось громкое, протяжное ржание. Сауннел кивнула в ее сторону.
– Прокатимся? Если мы этого не сделаем, то бедные кони окончательно застоятся и будут, самое большее, пригодны лишь служить надгробными статуями.
Они пошли в сторону конюшен. Завидев Сауннел, слуги старались оказаться от нее как можно дальше. Старая хозяйка всегда находила какою-нибудь работу тем, кто попадался ей на глаза, не имея важного занятия. Михаэлина шла рядом с бабушкой. Вдруг та что-то пробормотала.
– Слушаю?
– быстро отозвалась девочка.
– Ничего. Это я сказала сама себе, что твой отец мог бы наконец приказать вымостить этот чертов двор, хотя бы постольку, поскольку я хожу в запачканых ботинках, ноги у меня мокрые и грязные, а о ванной не стоит и мечтать...
Они пришли к конюшням. Сильнее запахло сеном и конской мочей. Несмотря на то, что никого не было видно, Сауннел ткнула пальцем в сторону конюшни и крикнула:
– Ей, не прячься, я тебя вижу! Двух коней! Для Маитсе - Сирену, а для меня какого-нибудь из ближайшего стойла. Какой там дольше всех стоит без дела?