Я почувствовал, как моё тело поднимают. Рёв Блейка прошёл через меня. И как раз перед тем, как меня поглотила тьма, он нанёс удар.

Третья глава

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

Когда я открыл глаза, вокруг по-прежнему было темно. Но я лежал не посреди дороги, а на койке. Прикованный.

Какого?..

Всё ещё чувствуя слабость, приподнял голову. В комнате я один. Через окно напротив я вижу трёх людей в форме ФБР.

Где Елена?

Я попытался выбраться из наручников, но безуспешно.

Ко мне подошла медсестра с короткой стрижкой. Она проверила капельницу, соединённую с моей левой рукой.

— Очнулся, значит.

— Где я?

Она не ответила. Лишь окатила презрительным взглядом, будто я какой-то преступник. Она молча доделала свою работу (что бы она там ни делала) и вышла.

Я видел, как она обратилась к полицейским, указывая на меня через окно. Они одновременно повернулись ко мне.

Один из них вошёл в палату. У него были седые волосы и тёмные глаза. Вполне может быть Ночным Злодеем.

— Вы Мэтт? — спросил я, уже зная ответ, но мне нужен был Мэтт.

— Нет. Спецагент Фитцджеральд. Мэтт сейчас занят.

— Где я? Где моя дочь?

— Ваша дочь?

— Да. Почему я в наручниках? Мне нужно поговорить с Мэттом.

Его лицо оставалось непроницаемым.

— Ясно. Я позову Мэтта. Наручники пока останутся, — сказал он и вышел.

Где я? Всё ещё в Америке… или уже в Пейе?

Что-то не похоже на мою родину. Где Елена? С ней всё в порядке? Успел ли к ней Мэтт?

Меня переполняла тревога. Через это проходят все родители, когда их дети в опасности.

Я всегда буду переживать за неё. И надеюсь, она сейчас цела и невредима, и я смогу извиниться перед ней за всё.

— Позовите Мэтта! — я дёрнул наручники.

Вернулась медсестра.

— Хватит кричать.

— Я не один из них. Мне нужно увидеть свою дочь. Где она?

— Я ничего не знаю про вашу дочь. Они привели вас сюда и сказали не давать ничего, кроме физраствора, пока не выяснят, кто вы такой.

— Я Герберт Уоткинс, — я начинал злиться. — Вот кто я.

— Это вы так утверждаете. Сэр, у вас нет при себе документов. Я просто делаю свою работу.

— Я хочу увидеть свою дочь.

Агент ФБР зашёл в палату.

— Она с Мэттом, ей ничего не грозит.

На меня нахлынуло облегчение. Я откинулся обратно на подушку и закрыл глаза.

— Спасибо.

Если она с Мэттом, то всё хорошо. Он отвезёт её в Пейю, а когда у неё обнаружат тёмную метку, Мэтт проследит, чтобы она оказалась в Академии Дракония.

А там уже будет Блейк. Он защитит её.

— Я пока не могу связаться с Мэттом, но как только получится, я скажу ему, что вы пришли в себя.

Я не ответил. У меня не было на это сил. Успокоившись, я позволил себе погрузиться в сон.

* * *

И проснулся посвежевшим. Солнце освещало палату. Холодные металлические наручники всё ещё не давали мне подняться с койки.

Рядом сидел Фитцджеральд, разговаривая с кем-то по телефону — надеюсь, с Мэттом. Договорив, он убрал телефон и заметил, что я очнулся.

— Как вы себя чувствуете?

— Как тот, кто чуть было не погиб, защищая дочь. Вы разговаривали с Мэттом?

Кивок.

— Он скоро будет.

— Спасибо. Сколько я уже здесь?

— Вы проспали около двух дней после того, как вас доставили сюда, и ещё два, после того как очнулись ненадолго. Всего с момента происшествия прошло пять дней.

— Пять дней, — я снова подёргал наручники.

— Сэр, вы никуда не пойдёте.

— Вы не понимаете. У меня важная миссия.

— С ней придётся подождать, — он поднялся и вышел из палаты.

— Знаете, у меня вообще-то есть права! — крикнул я вслед, гремя наручниками. Из чего они, кстати, сделаны? Но он никак не отреагировал. Я просто теряю здесь время.

Чёрт бы тебя подрал, Мэтт.

Я чувствовал себя бесполезным. А точно ли Елена в безопасности — по-настоящему в безопасности — на своей родине? Спрашивала ли она обо мне? Что ей рассказали?

Шли часы, а я всё пытался успокоить мысли и не нервничать так сильно.

Я бы никогда себе не простил, случись что с ней. Вдруг они ей дали сыворотку? Нет, они бы не стали… У неё очень тёмная метка наездницы. И сама она прямо копия Альберта. Они наверняка догадаются, кто она такая.