— Мне тоже. Запомним его.

* * *

— Понимаешь, Гэррет, когда мамочка носит малыша в животике, она иногда действует очень странно, и лучше всего дать ей то, что она просит. Папочкам это помогает оставаться в живых.

1992 год

— Девочка! — доложил Тоби.

Оуэн улыбнулся.

* * *

— Надеюсь, все в этом доме, включая мамочек и сыночков, готовы, потому что пришло время... беспощадной щекотки! Р-р-р-р!

* * *

— Давай возьмем одного? — спросил Гэррет, разглядывая в зоомагазине сидящих в клетках щенков.

— Возьмем, когда тебе исполнится шесть лет, — ответил Тоби.

— Это очень долго!

— Это ты сейчас так говоришь. Время быстро пройдет.

1993 год

— Смотрите-ка, что нам в ящик сегодня положили! — сообщила Сара, размахивая конвертом.

Тоби взял у нее письмо.

— Ух ты. Я не думал, что их еще отправляют. Тут даже адрес старый указан.

— Открывай.

— Что это, папа? — Гэррет положил пластиковую фигурку пришельца с щупальцами и поспешил присоединиться к общей суматохе.

— Ничего. Это всего лишь папина разрушенная мечта.

— Не говори так при нем, — сказала Сара.

— Да шучу я.

— Но он-то об этом не знает.

Тоби разорвал конверт и передал письмо Гэррету.

— Хочешь прочитать?

Гэррет с радостью схватил письмо. Он посмотрел на слова и нахмурился.

— Прочитай вслух, — попросила Сара.

— «Мы... с... со-жа-ле-ни-ем...»

Тоби вздохнул.

— Пусть лучше Доктора Сьюза почитает.

* * *

— Угадай, кто сегодня получил золотую звезду? — спросил Тоби Оуэна.

Оуэн потянулся к рисунку, но Тоби спрятал его за спину.

— Если ты порвешь его, Сара меня убьет. Я просто хочу тебе его показать. Смотри. Неплохо, а?

Да.

— Ты же это не просто так говоришь, да? Я, конечно, предвзято отношусь, но знаешь, я был на дне открытых дверей и видел на стене, что нарисовали другие дети, — какую-то хрень. Посмотри на эту руку. Скольких шестилеток, рисующих костяшки на пальцах, ты знаешь? От меня талант к нему передаться не мог, так что не знаю, где он его взял, но этот парень — чертов Рембрандт. Золотая звезда. Вот так-то!

Он снова спрятал рисунок за спину.

— Нет, серьезно, Оуэн, тебе нельзя к нему прикасаться. Но впечатляет, да? Это же не только у меня в голове? Мне нужно, чтобы ты высказал непредвзятое мнение, потому что мы с Сарой писаемся от восторга по этому поводу. Конечно, он надул в штаны во время перерыва, но, когда у тебя колоссальный талант, ты не всегда можешь контролировать свой мочевой пузырь.

1994 год

— Ой.

— Только «ой», и все?

— Ты меня застала врасплох, вот и все. То, как ты это сказала. Без предисловий.

— Как говорят в газетном бизнесе, не уходи от темы.

Сара едва не подпрыгивала от возбуждения.

Новость, признаться, была превосходная. Детское телешоу хотело взять ее в штат, чтобы она еженедельно писала новые песни. Невероятная возможность. Она могла превратиться из официантки с несколькими песнями, изредка появляющимися на местной радиостанции, в композитора на постоянной основе.

— Но это же в Чикаго.

— Ну да.

— Мне придется уволиться с работы.

— Да, придется. Ноты ее особенно и не любишь. И никогда не любил.

— Нам придется Гэррета из школы выдергивать.

— Да, будет ходить в чикагскую школу.

— Ему придется заводить новых друзей.

— Ему шесть. Он еще не завел дружбу на всю жизнь. — Сара уставилась на него в недоумении. — Почему тебя волнует вся эта фигня?

— Я просто не хочу переезжать.

— Почему? Что тебя держит в Ориндж-Лиф?