Я развернул голову назад. Да, на реке была чётко разграничена полоса, когда тёмные воды становились серыми. Подобное только в океанах видел, когда в одном океане вода одной солёности и плотности, а в другом океане другой плотности, и видна чёткая грань. Например, такая граница есть у Тихого и Атлантического океана.

Но, такое возможно только при параллельных течениях. Хотя, чего это я прикапываюсь? Правила магического мира иногда могут и отличаться от физики реального.

Я открыл карту, чтобы посмотреть будет ли как-то эта граница обозначена на ней. Оказалось, да. Та река, по которой мы плыли раньше называлась Ахерон. А вот теперь мы уже вплыли в реку Стикс. И этот Стикс меня пока не очень радует.

Смотря на неживые воды Стикса, я решился обратиться к Харону:

— Можно вопрос?

На моё удивление, Харон приподнял одну седую бровь и через пять секунд ответил:

— Давай.

— Вам ваше занятие нравится? — Я ещё раз оглянулся на мертвенно-серое свечение Стикса. — Тут слишком мрачновато, не находите? Да и погодка тут не особо теплом радует…

— Я сын Нюкты и Эреба. Ночи и Вечного мрака. Внук Мглы и Хаоса. Думаешь, для меня что-то может быть мрачновато?

Да уж. С такой-то родословной, даже «мёртвый лес» мрачным не покажется.

Я мотнул головой:

— Это вряд ли. А мы сейчас в мир мёртвых плывём?

Старик еле качнул головой:

— Нет.

— А куда же?

— Я провожу в Тёмный мир лишь мёртвых. — Харон посмотрел на меня пронзительно. — А я вижу, что ты не мёртв, но ты и не смертный. Никогда прежде с таким не сталкивался. Поэтому отведу тебя к моим сёстрам по матери. Пусть они разберутся, что с тобой делать.

Я затих, обдумывая сказанное.

Что это за сёстры такие? Может, лучше телекинезом лодочку потопить, да улизнуть? Меня аж передёрнуло. Я всё ещё не отогрелся толком и опять попадать в эту ледяную воду не хотелось.

Ладно, посмотрим, что там у тебя за сёстры и уже на месте будем принимать решение.

Мы проплыли ещё где-то минут пять, Харон остановил лодку у небольшой пещерки — прямо в стене основной пещеры, и кивнул в её сторону:

— Иди, а я подожду тебя здесь. — Харон впервые за всё это время чуть усмехнулся. — Ты как раз оплатил мне провоз в два конца. Сюда и обратно.

Хммм… всё-таки, надо было отдавать одну монету, а не две.

Я хмыкнул и посмотрел на усевшегося обратно в лодку Харона. Затем заглянул внутрь.

Да это, получается, не пещера, а тоннель. Он шёл вглубь породы на двадцать метров, а дальше тонул в темноте.

Я ткнул пальцем в тоннель и уточнил у Харона:

— Туда?

Древний бог в ответ просто кивнул, а я выдохнул носом. После мёртвого леса у меня какое-то предубеждение появилось ко тьме, что ли?

Ладно. Возможно, это просто темнота, которая не будет давить на психику, как в лесу.

Ещё раз бросив взгляд на Харона, всё-таки пошёл не спеша внутрь. Через двадцать метров видимость, действительно упала практически в ноль, и я замер на месте.

Спереди, немного справа, раздался старческий голос:

— Иди, чего встал-то?

Ага, туда, значит…

Я аккуратно, по стеночке, прошёл вперёд до поворота направо. Тут уже забрезжил свет. Через десять метров постоянно поворачивающего вправо тоннеля, я наконец-то вышел в небольшое помещение, всего метра четыре в диаметре.

Этакая пещера, переделанная под жилое помещение. Во всяком случае, какая-то деревянная мебель угадывалась. В помещении по центру на стульях сидели трое: слева девочка, в середине женщина, а справа старуха.

Всмотрелся в имя девочки:

Лахесис

Мойра

Девочка вытягивала нить из черноты, которая выливалась в воздух пещеры откуда-то из стены. Чёрные линии удлинялись, переплетались и в ловких пальчиках превращались в нить. Одним движением она передала нить дальше, женщине.

Всмотрелся и в её имя:

Клото

Мойра

Женщина чуть ли не мяла нить в руках, иногда наматывая несколько витков на веретено. Затем передала её старухе, которая сидела с ножницами в руках.

Старухой оказалась:

Атропос

Мойра

Она как будто была подслеповата. Но, внимательно осмотрев нить, кивнула и уверенно отрезала её ножницами. Отрезанный кусок нити расплёлся на чёрные мелкие ниточки. Клубясь, они влились в такую же черноту, как вначале, только в стене напротив.

Затем она подняла взгляд на меня:

— Так-так. Кто это у нас тут? — Всмотревшись, пожевала морщинистыми губами. — Твоя нить мне не подвластна.