А потому вполне объяснимо, что на каждой торговой улице теперь есть Apple Store, созданный с опорой на замысловатый дизайн и новейшие идеи социальной инженерии с целью сосредоточить всё ваше внимание в центре магазина. Там вы берете в руки новый iPhone 7 и убеждаете себя, что более старая и отныне менее дорогая модель, к счастью, имеет сопоставимый функционал. Идя к выходу, ты спрашиваешь Мари, не та ли это пара с пляжа, которая сегодня утром провела два часа, стоя по колено в воде и производя три гигабайта селфи, – ты сам еще предложил сфотографировать их в полный рост. Даже не спросив, можно ли взамен одолжить их палку для селфи.

Вместо того чтобы быть в первую очередь медиумом самопрезентации, смартфон может фактически быть медиумом, позволяющим нам воспринимать и понимать этот мир.

Умные устройства выводят на экран данные, которые пребывают в состоянии постоянного обмена. Таким образом, пользовательские интерфейсы сами стали органами восприятия. Они записывают движения глаз и пальцев, регистрируют, кто, где, чем и как долго занимается, а затем преобразовывают эти данные в информацию о своих пользователях. Устройства наподобие Kindle скоро будут состоять из одних биометрических датчиков и смогут прочитать вас точнее, чем вы свои электронные книги. Оптическая эргономика и визуальное бессознательное.

iPhone является симптомом очередного изменения парадигмы на макроэкономическом уровне: он заменил автомобиль как потребительский фетиш. Детройт, столица американской промышленности в XX веке, в настоящее время лишь capital of ruin porn. Центр теперь находится на Западном побережье, в Кремниевой долине. Как ни один другой объект (последняя модель) iPhone воплощает плавный переход от промышленного общества к информационному, к обществу данных и в конечном счете к обществу software. Даже если эта отрасль по-прежнему основывается на условиях материальной эксплуатации, ее центральным оператором является вычисление (computation), в этимологическом смысле бесконечный процесс вычисления и совместного мышления (com-putare). Com puta madre: Denk mit, motherf*cker!

Согласно своим критикам, вычислительный капитализм имеет тенденцию подвергать все сферы жизни диктату механических правил, баз данных и алгоритмов. Широко обсуждается вопрос, в какой степени подчинение всех норм и ценностей таким правилам создает серьезную угрозу для существующих демократий.

Но тут слишком много всего перемешано, целый алфавит новых понятий для политической теории («алгоритмы», «большие данные», «вычисление» и т. д.), стоящих наравне с технологиями XXI века. Поэтому стоит разобраться с ними по одному – и заодно осознать, что за буквой Д скрывается «дигитализация», а не «демократия».

ДИГИТАЛИЗАЦИЯ. Несколько десятков лет назад медиатеоретик Фридрих Киттлер постулировал, что цифровая природа различных медиа (MP3, цифровых изображений, автоматической торговли акциями и т. д.) является техническим априори современности. И, как и любая медиа-революция (возникновение языка, появление письменности, изобретение книгопечатания), это приводит к апокалиптической (чрезмерной) реакции.

Строго говоря, в ситуации дигитализации проблемы вызваны тем, что новые медиа производят излишек смысла (Дирк Беккер), на этот раз в срезе между человеком и машиной, излишек, к обработке которого еще никто не готов.

В самом выражении «большие данные» уже заключена эта умственная перегрузка. Крупнейшее из известных хранилищ данных секретных служб составляет 1 йоттабайт, что равняется 1024 байт. Это чуть более 1014 байт на каждого жителя Земли, то есть более ста терабайт, чего хватит на 107 часов (или более тысячи лет) HD видео. Однако значение и ценность больших данных заключаются не в невероятном количестве, а в том, как данные соотносятся друг с другом (или, если быть более точным, как устанавливаются причинные связи между ними), а также в отношениях, которые можно установить между данными и отдельными лицами и группами, производящими их. Постепенно большие данные трансформируют политический и правовой порядок: этот процесс превосходит вас с точки зрения прогресса по одной лишь причине технической обработки.

Несмотря на то что вы живете в эпоху цифровой революции, она есть нечто, превосходящее вас. Хотя бы потому, что у вас еще нет адекватной юридической и политической теории – той, которая может иметь дело со временем, приходящим из будущего.

Армен вводит в поисковике AfD и PEGIDA, Трамп и KKK, но это ничего не говорит о его политических взглядах. В связи с отчетами о его преподавательской деятельности за последние двадцать лет, которые, несомненно, существуют в той или иной форме, эта информация может быть интерпретирована неверно. Даже тот факт, что он проводил семинары по политологии в Вене на тему Венский антисемитизм рубежа XIX и XX веков, может быть истолкован по-разному. А его критические замечания по поводу продолжающегося отрицания Турцией геноцида армян, происшедшего сто лет назад, могут быть восприняты как антимусульманские. Но какую бы цепочку примеров ты ни проигрывал у себя в голове, выводы, сделанные на основе цифровых данных, отличаются от реальности в зависимости от того контекста, в котором они были сформированы.