Марат вырвался:

– Мама, можно я переоденусь и согреюсь?

Она отошла в сторону, задумчиво наблюдая за сыном:

– Конечно, сыночек. Ты расскажешь мне, что случилось?

– Я уже рассказал, – ответил Марат, снимая ботинки. Один из них снова расклеился, и Марат с тоской подумал, что дыру придется зашивать, что было делом весьма нелегким.

Он поспешил к себе в комнату, плотно закрыв дверь, и наконец почувствовал себя в безопасности. Марат знал, что мама не сунется к нему. С некоторых пор она стала считать сына взрослым и не нарушала его пространства. Наверное, боялась застукать его за неким подростковым занятием, увидеть которое не захотела бы ни одна мать.

Он стащил с себя мокрую грязную одежду и переоделся. Хотелось принять душ, но тогда он вновь столкнется с мамой…

Марат, как обычно после любого происшествия в его жизни, испытывал непреодолимое желание написать что-то, поэтому достал свой дневник – толстую синюю тетрадь. Он вел дневник уже пару лет, с тех пор как ему стукнуло четырнадцать. Марат никогда и никому не признался бы в этом, ему казалось, что занятие это абсолютно девчачье, но ничего не мог с собой поделать. Скрытный интроверт, Марат ни с кем не делился секретами и переживаниями, поэтому в дневнике находил отраду.

«20 декабря 1998 г.

Сегодня я повстречался с Тузом и его братвой. Сделал ли я так, как обещал себе на прошлой неделе? Дал отпор? Вмазал этому уроду? Нет, нет и еще раз нет. Все повторилось: я стоял и молчал, в то время как они злословили и махали руками. Я отшатнулся и не смог сдержать страха. Вновь и вновь задаю себе вопрос: чего я боюсь? Боли? На прошлой неделе я зажег спичку и воткнул себе в руку, чтобы проверить, смогу ли я терпеть боль. Я смог. Я дождался, пока она прогорела до самого конца, вдыхая запах собственной горелой кожи. Было больно, текли слезы, но я вытерпел.

По всей видимости, такая проверка ничего не доказывает. Я все равно проявляю трусость. Что не так со мной? Почему одни парни смело бросаются в драку, даже с более сильным противником, не боятся ударить другого, разбить нос и выбить зуб? Одни как звери катаются по земле и отстаивают свою честь, а другие впадают в ступор, подобно мне? Как воспитать в себе отвагу? Заставить себя не бояться?

Меня окунули в сугроб, ржали и называли узкоглазым, а я молчал. Когда я отряхивался от снега, мимо проехала машина. Конечно, я узнал и машину и ту, что сидела в ней. Кто ее не знает? Я не мог разглядеть лица, но уверен: в глазах было презрение. Может, именно это задело меня сильнее всего остального?

Я должен стать смелым. Должен заставить себя. Придумаю, что еще попробовать».

В дверь раздался стук, и мама сказала:

– Иди ужинать, все готово.

Поток мыслей прервался, Марат отложил ручку, спрятал дневник и отправился на кухню.

Ужин был скудным. Деньги подходили к концу, а запасов у них никогда не бывало. Обычно маминой зарплаты хватало только на текущие расходы, они жили от получки до получки, сколько Марат себя помнил. Многие люди жили так, и мать часто повторяла ему это, но Марата все равно не устраивало подобное положение вещей. Он никак не мог взять в толк, как могут люди смириться и провести всю жизнь, влача существование, словно у них в запасе еще много-много других жизней, которые можно прожить как-то по-другому.

Марат постоянно терпел насмешки в школе. Мама, будучи весьма скромного достатка, отдала его в престижную школу, где учились дети самых богатых и высокопоставленных лиц в их городе. Им все давалось просто и легко, они получали хорошие оценки, ездили отдыхать за границу и одевались в дорогих магазинах. Они были уверены в себе и своем будущем, всегда красивые и веселые. Ведь у них не было повода грустить и заморачиваться по пустякам, экономить на обедах, писать мелким почерком в тетради, чтобы растянуть ее на полугодие. Добиться уважения одноклассников Марату не удавалось, поэтому он переключился на учителей, пытаясь поразить их своими знаниями. Что и говорить, друзей среди одноклассников у него не водилось. Он научился быть незаметным, а они научились не замечать его.

Мать положила сыну полную тарелку гречневой каши без масла и мяса и села рядом. Марат распознавал все ее уловки и совсем не хотел разговора, но знал, что его не избежать.

– Так что случилось? Ты подрался?

– Если можно так сказать… – пробормотал Марат, специально набив полный рот.

– Из-за чего? С кем?

– Из-за того, что я узкоглазый, – ляпнул Марат. Он знал, что мать терпеть не может подобных выражений, поэтому полагал, что она отстанет.

– У тебя обычные глаза.

– Но я отличаюсь от остальных в этой школе.

– Это лучшая школа в городе, ты же знаешь.

Марат закатил глаза: опять все одно и то же.

– Да какая разница? Мама, какую бы школу я ни закончил, я всегда буду на ступень ниже этих… Здесь дело не в школе. Если я хочу чего-то добиться, надо мыслить как-то по-иному… – Марат уже разговаривал сам с собой, это была его больная тема, единственное что волновало. Он не мог как другие ребята, его сверстники, думать о шмотках, пиве, дискотеках и остальных глупостях. Он хотел прыгнуть выше головы, но не мог придумать как.