Шрифт:
За окном проехал тип в инвалидной коляске.
Нет уж, тут мой уголок, мое место в жизни. Пришло время слушать джаз.
«Undercurrent» [11] Джима Холла и Билла Эванса. Альбом то зыбкий, как океанская гладь под ветром, то тихий и медленный, как река под деревьями. А еще в нем есть композиции, где аккорды сверкают и рябят во внутренних морях.
И девушка тоже в нем была. Плыла на спине, обнаженная, течение ее покачивало {29} .
11
«Подводное течение» (англ.).
29
«Undercurrent» Джима Холла и Билла Эванса. Альбом то зыбкий, как океанская гладь под ветром, то тихий и медленный, как река под деревьями. А еще в нем есть композиции, где аккорды сверкают и рябят во внутренних морях. / И девушка тоже в нем была. Плыла на спине, обнаженная, течение ее покачивало. – «Undercurrent» («Подводное течение», 1963) – альбом гитариста Джима Холла (1930–2013) и пианиста Билла Эванса (1929–1980). В оформлении конверта использована знаменитая фотография Тони Фриссел «Дама в воде» («Weeki Wachee Spring, Florida», 1947).
Я заварил себе зеленого чая и смотрел, как над чашкой поднимается пар и смешивается с заполошным днем. Кодзи постучал в окно, дурашливо улыбнулся, прижал физиономию к стеклу и стал похож на ехидного карлика.
Я улыбнулся в ответ. Он вошел своей размашистой прыгающей походкой.
– Где это ты витаешь? – спросил он. – Я по дороге заглянул в «Мистер Донат» {30} . Как насчет ванильного пончика?
– Отлично. Давай-ка налью тебе чаю. Вчера получили прекрасный диск Кита Джарретта, ты обязан послушать! Просто не верится, что он импровизирует все это на ходу! {31}
30
«Мистер Донат» («Mr. Donut») – популярная американская сеть пончиковых, основанная в 1956 г.; действует в Японии с 1971 г., где ее часто называют «Мисдо».
31
…диск Кита Джарретта… не верится, что он импровизирует все это на ходу! – Кит Джарретт (р. 1945) – выдающийся пианист джазового и классического репертуара, импровизатор, композитор.
– Ну, это печать гения. Может, когда закончишь работу, сходим куда-нибудь, посидим?
– Куда?
– Не знаю. Туда, где бывают сексапильные девушки, которые изголодались по свежему мужскому телу. Может, в бар Студенческого союза? Но если ты сегодня вечером занят поиском смысла жизни, отложим до другого раза. Закурим?
– Давай. Бери стул, садись.
Кодзи очень нравится разыгрывать из себя прожженного волокиту с черствым сердцем, на манер Такэси. На самом деле сердце у него мягче ванильного пончика. За это я его тоже люблю. Мы закурили.
– Кодзи, а ты веришь в любовь с первого взгляда?
Он откинулся на спинку стула и плотоядно оскалился:
– И кто же она?
– Нет, нет, нет. Никто конкретно. Я спрашиваю в принципе.
Кодзи задумчиво посмотрел в потолок, выпустил колечко дыма и изрек:
– Я верю в страсть с первого взгляда. Только нужно сохранять твердость, иначе превратишься в слизняка. А в слизняков не влюбляются. Ни в коем случае не смей показывать свои чувства. Иначе ты пропал, – заявил Кодзи и продолжил тоном Хамфри Богарта: – Будь загадочен, малыш. Будь жесток. Понял?
– Понял, понял. Буду брать пример с тебя. Когда ты прошлый раз влюбился, ты был жесток, как Бемби. А если серьезно?
– А если серьезно… – Кодзи выпустил еще одно колечко дыма. – По-моему, любовь вырастает из понимания. Нужно очень хорошо узнать человека, чтобы полюбить его. Поэтому любовь с первого взгляда – явное противоречие. Если, конечно, с первым взглядом не происходит мистическая загрузка гигабайтов информации из одного мозга в другой. Но это ведь маловероятно, правда?
– Хм. Кто его знает…
Я налил другу чашку чая.
Вишневые деревья как-то внезапно зацвели. Волшебная кипень колыхалась над головой и наполняла воздух красками, которые невозможно описать обычными словами вроде «белое» или «розовое». Как невзрачным деревцам из безымянных закоулков удается породить эту нездешнюю материю? Ежегодное чудо, которое не укладывается у меня в голове.
Такое утро просто требовало Эллы Фицджеральд. На свете много чудес, что ни говори. Достоинство, благородство, доброта и юмор встречаются там, где не ждешь. Уже старухой, с ампутированными ногами, в инвалидной коляске, Элла пела как школьница, встретившая первую любовь.
Зазвонил телефон.
– Это Такэси.
– Привет, босс. Как дела? Все хорошо?
– Ничего хорошего. Хуже некуда.
– Что случилось?
– Я идиот. Полный идиот. Законченный идиот. Почему, почему люди так по-идиотски себя ведут? – (Он уже был пьян, а я успел выпить только чашку чая.) – Скажи, Сатору, в каком месте у человека рождаются такие желания? Нет, ты мне скажи! – требует Такэси, словно я наверняка знаю, но из вредности отказываюсь открыть секрет. – Полчаса судорожных объятий, несколько укусов, три секунды оргазма – если повезет, затем полчаса приятной полудремы, а когда очнулся – понимаешь, что ты просто мерзкий кобель и спустил в унитаз миллионы сперматозоидов и шесть лет брака. Почему мы устроены таким образом, ну почему?
Я не знал, как ответить и честно, и в то же время утешительно, поэтому так и сказал:
– Не знаю.
Тогда Такэси изложил мне всю историю, причем раза три.
– Понимаешь, за мной заехала жена. Мы условились пообедать вместе, хотели обсудить наши отношения, договориться до чего-нибудь… Я купил ей цветы, она мне новый полосатый пиджак… Ужасно отстойный, конечно, но главное – она помнит мой размер, понимаешь… Это как трубка мира… Мы уже собирались выходить, но тут она зашла в ванную, а там… Знаешь, что она там обнаружила?