Не важно.

Одиночество давно стало его стихией.

Так было проще.

Никто не тянул его назад и не заставлял оборачиваться, чтобы лишний раз обдумать свое решение.

Так было правильно.

Так он навсегда решил для самого себя.

За окном шли люди. Кто-то торопился и пытался обогнать всех и вся на своем пути, а кто-то неторопливо брел, смотря себе под ноги и не обращая никакого внимания на окружающих.

Вдруг из-за угла дома «вылетела» молодая девушка и, как будто на крыльях, промелькнула перед его взором, а он смотрел на нее, как и всегда – отрешенно. Его уже давно перестали интересовать человеческие эмоции и страсти. Не было больше в его жизни ничего такого, что могло бы вывести его из равновесия. Такое ощущение, что за свои годы он уже все испробовал и никакие новые переживания не могли этого исправить.

Даже секс – всего лишь механические движения с дорогой женщиной, готовой на все и не задающей никаких вопросов. Иногда он выходил на «охоту», однако последнее время вызывал к себе только одну девушку. Она была не против, все-таки большие деньги, а он просто решил, что для него так удобнее. Он знал, что когда она от него уходит, то в некоторых окнах колыхались занавески. Зависть? Ему неведомо. Пусть видят, что от него выходит красивая женщина, которой не надо по сто раз объяснять свои желания. После каждой такой встречи он заходил в спальню и долго смотрел на трюмо.

Зачем?

Он уже и сам не мог себе ответить. Было в этом что-то особенное, какой-то ритуал и он послушно его исполнял. Сидел и молча смотрел на три своих отражения. Каждое по-своему было оригинально, не сильно, но местами он замечал, что на одном у него слишком темные глаза, а на втором – более светлые. Возможно, это только игра воображения, или сами зеркала были настолько старые, что немного искажали отражения.

Резкий звонок в дверь прервал его мысли. На пороге стояла пожилая, но вполне бодрая старушка. Даже старушкой ее можно было назвать лишь с натяжкой. Вполне крепкая боевая пожилая женщина, вот только глаза были очень старыми, и в них можно было утонуть.

– Зашла, как ты и просил, – они давно уже избавились от ненужной привычки здороваться друг с другом. – Прихватила тебе немножко пирожков на дорожку. Не спорь. В поезде перекусишь. Нельзя бабушке отказывать.

– Спасибо за то, что присмотрите за квартирой, – он легко подхватил чемодан и направился на выход. – Такси меня уже ждет, так что не будем долго прощаться. Если мне что-то понадобиться – я позвоню.

– Звони, милок, звони. Бабушка всегда поможет, если надо. Ну, скатертью дорога.

– До свидания, Анастасия Ивановна, – она немного скривилась. Ну, не любила она, когда он так ее называл, а ему нравилось иногда так делать.

– До свидания, Максимушка.

__________

– Ну что, братишка, как спалось? – Я-три был невыносим.

– Что ты ко мне привязался? Я же сказал, что не помню, – он оказался редкостным занудой.

Если Я-два просто загадочно улыбался и через раз предлагал что-то вспомнить, то этот персонаж никак не мог успокоиться. Он то забегал вперед, то кружил вокруг, а один раз убежал назад и вернулся с весьма странным выражением лица и довольно долго молчал. Это было так неожиданно, что я даже перестал его замечать. Жаль, что надолго его не хватило.

– Куда идем? А? Честная компания?

– У тебя что, рот совсем не закрывается? – я даже не стал оборачиваться. – Мы можем дойти до оазиса без твоих комментариев.

– Парни, да я вообще всегда молчу, – он притворно закрыл себе рот рукой и выпучил глаза.

– Смотри, как бы не разорвало, – я повернулся к Я-два. – Ну что с ним делать? Может, все-таки подскажешь?

– Все что могу сказать, – Я-два продолжал спокойно идти рядом. – Я всегда говорю. Я знаю не больше тебя.

– Ну, сколько можно, парни, – Я-три не унимался и принялся трясти Я-два за руку. – Ты давай, прекращай. Напустил тут туману, а нам разгребать.

– Что-то ты не больно-то помогаешь, – я остановился и всмотрелся вдаль. – Похоже там что-то есть. Хочется посидеть в тени берез.

– Чего? – Я-три резко остановился предо мной. – Чего ты сказал?

– Я сказал, что неплохо было бы посидеть в теньке.

– Не-е-е-е-е-ет, – Я-три даже подскочил на месте и начал тыкать пальцем Я-два. – Ну, скажи ему, что он не так сказал. Скажи. Скажи! Скажи-и-и-и-и-и!!!

– Ты сказал немного по-другому, – Я-два внимательно посмотрел на меня. – Вспоминай.

– Как же ты меня достал! – я резко взмахнул рукой. – Какая вам разница до того, что именно я сказал? Или до того, чего я должен вспомнить? Какая вам-то разница – сосенки-березки или пальмы с кактусами?!

– А никто из нас и не говорил, что это нам важно, – Я-два с улыбкой смотрел на меня. – Ты все сам делаешь.

– Он еще не понял, – Я-три принялся приплясывать на месте. – Вроде не дурачок. Но я все – молчок.

– Тебя от собственной тишины разорвет через несколько минут, – я продолжал идти, не обращая внимание на кривляние Я-три, и ткнул пальцем в сторону Я-два. – А тебя от собственного пафоса.