– Сейчас поймешь. – Нико указывает на диван.

Диванчик маленький – или слишком ощутимо присутствие сидящего рядом Нико Рейносы, так что девушке приходится забиться в угол, стиснуть колени и скрестить руки на груди – ни дать ни взять трудный подросток. Мужское тело обдает ее волнами масляных красок и скипидара. Хозяин направляет «лентяйку» на телевизор, в углу экрана мелькают какие-то номера.

Моцарт удален нажатием одной кнопки, воцаряется напряженная тишина.

– Так, значит… профессор Мандель хотел, чтобы я это увидела?

– Скоро ты сама мне объяснишь.

Кармела ничего не понимает. По телефону Нико сказал ей немного: «Нам нужно срочно встретиться; если возможно – сегодня же вечером. Профессор Карлос Мандель оставил здесь кое-что для вас». Нико не выпустил свою добычу в ответ на ее вопросы и продолжал держаться как продавец, который ставит своему клиенту жесткий ультиматум: ничего больше не скажу, а ты либо соглашаешься, либо сделке конец.

Молчание длится и длится. Девушка замечает, что Нико ее рассматривает.

В этот момент на экране возникает изображение. Место где-то за городом. Камера направлена на одну точку, она установлена на каком-то возвышении, быть может на дереве, потому что по краям кадра подрагивают расплывчатые ветки. В центре кадра – поляна с деревянным столом и лавками, цивилизованное пространство, отведенное для семейных обедов на выезде. Запущена ускоренная перемотка, и солнце поднимается, как огненный мяч в фантастической волейбольной партии.

– Кто это? – спрашивает Кармела, наблюдая стремительное появление «ситроена» и нескольких человеческих фигурок, мечущихся между машиной и столом. Ответом служит ироничная улыбка Нико.

Еще одно нажатие кнопки, и теперь запись идет с нормальной скоростью. Изображение не совсем четкое, а из-за неподвижности камеры за кадром постоянно остается как минимум один из пяти персонажей. Рыжеволосая девочка подбирается к точке съемки ближе других, но, определенно, ничего не замечает. Ветки по бокам кадра колышутся от ветра.

Кармела неожиданно вылавливает информацию из хаоса цифр и букв в углу экрана.

– Это сегодняшняя запись?

– Да, снято через IP-камеру, – подтверждает Нико. – Они сами по себе как маленькие компьютеры и транслируют изображение в реальном времени…

– Профессор Мандель использовал такие, чтобы изучать поведение насекомых…

Нико снова рычит, – возможно, это все-таки его смех.

– Точно. Поведение насекомых.

Художник больше не ускоряет запись, из этого Кармела заключает, что нужно смотреть внимательней.

Очевидно, это семья. Отец, полноватый и плешивый, с помощью сына выгружает из багажника велосипеды. Старшая дочь помогает матери накрывать на стол: вот она таскает пакеты. Малышка носится взад-вперед. Кармела как будто рассматривает еще одну картину, пахнущую так же, как и всё вокруг нее, но с движущимися фигурками. Звука нет, звучат только неживые приборы.

И тогда Кармела вспоминает. Последний кусочек встает на свое место.

– Это ведь… семья из сьерры… те… кто… погиб… сегодня?

– Потом расскажешь. – Стена по имени Нико Рейноса не поддается. Но теперь он начинает комментировать. – Смотри… Мальчик что-то говорит. Отец отвечает… Мальчик попросился погулять в одиночку, это точно. Вот кто остался на поляне: родители, старшая сестра и малышка…

Мать носит миски с едой. Старшая дочь – посуду. Отец согнулся, поправляя что-то в велосипеде…

Картинка внезапно заслоняется большой темной тенью. Кармела вздрагивает от неожиданности.

– Так, это, видимо, сорока, – поясняет Нико. – Она закрыла объектив. Но дело не в сороке… Смотри внимательно… – Мужчина тычет в экран толстым перепачканным пальцем. – Вот, начинается.

Кармела смотрит, но ей трудно сосредоточиться. Что-то переменилось.

– Видела?

– Не знаю…

– Погоди, я отмотаю назад. Обрати внимание на их позы.

Кармела подается вперед и щурит глаза. Нико останавливает запись, Кармела изучает каждую фигуру. Отец наклонился над велосипедом. Мать сняла куртку и вешает ее на стул. Старшая дочь держит вилку. Младшая замерла в прыжке.

– Да, вижу. И что?

– Теперь смотри.

Нико нажимает на Play. Отец отпускает велосипед и оборачивается. Мать отпускает куртку и оборачивается. Старшая дочь отпускает вилку и оборачивается. Малышка приземляется на землю и оборачивается. Они делают это одновременно, с идеальной хореографической слаженностью. А потом все они идут в одну сторону.

В сторону камеры.

– Они ее заметили, – догадывается Кармела.

– Что заметили?

– Камеру. Они заметили, что их снимают.