И в этот самый момент в комнату входит девушка. Она с грохотом захлопывает за собой дверь. Соня морщится.

– Вот блин. Извините, простите, – громко произносит вновьприбывшая. Она стряхивает с плеча рюкзак золотого цвета и бросает его на пол. Тот с глухим стуком бухается почти у самой моей ноги. – Опа! – широко улыбается девушка, держа на животе ладонь.

К ней прикованы взгляды всех присутствующих. Соня у доски, держа на весу руку с красным маркером, холодно взирает на опоздавшую. Пока она сделала всего две записи: «ПРАВИЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ (СОСОК)» и «ХРАНЕНИЕ В ХОЛОДИЛЬНИКЕ».

– Занято? – спрашивает новенькая, пальцем показывая на стул возле меня, который я занимала для Серены. Ногти девушки покрыты фиолетовым лаком.

Чуть помедлив, я качаю головой. Под взглядами остальных слушателей убираю со стульев неиспользованные бейджики, переставляю свои сумки на другую сторону и со скрежетом чуть отодвигаюсь на стуле – чтобы места было больше.

– Ну, кто еще? – со вздохом спрашивает Соня.

Следующие несколько минут она упорно пытается расшевелить слушателей. Женщины начинают елозить на стульях, смущенно переглядываются, вскидывая брови. Я стараюсь сосредоточиться. Моя соседка, опоздавшая, жует жвачку. Мне кажется, кроме ее чавканья я больше ничего не слышу. Искоса посмотрев на девушку, я замечаю у нее во рту яркий розовый комочек с ароматом искусственного вишневого красителя. Она перехватывает мой взгляд и снова улыбается, словно присутствует на уморительном представлении. Наконец Соня сдается.

– Ладно, – говорит она, тыльной стороной руки отирая со лба испарину. – Сделаем короткий перерыв?

По комнате прокатывается одобрительный ропот. Женщины вперевалку идут к графинам с соками. Я быстро следую за ними. Вскоре они разбиваются на группы, отовсюду слышится болтовня. Я стою в стороне одна. Меня охватывает паника. Ни Дэниэла, ни Рори, ни Серены. Как вообще люди знакомятся? Как поступила бы Серена?

Я топчусь возле одной группы – делаю вид, будто встала там случайно, а сама выжидаю подходящего момента, чтобы вступить в разговор. Удобного случая никак не предоставляется. Несколько раз я пытаюсь вставить слово, но меня постоянно кто-то опережает. В итоге я просто открываю-закрываю рот, как вытащенная из воды рыба. Чувствую, что мною постепенно овладевает беспокойство, нервный узел в затылке бьет тревогу. Я изнываю от духоты. Хоть бы кто-нибудь приоткрыл окно!

Ко мне подходит опоздавшая девушка. В руках у нее два больших запотевших бокала с холодным белым вином.

– Держи. По-моему, тебе нужно выпить. Один бокал в день не повредит.

Она протягивает мне вино. Ее накрашенные ногти короткие и обгрызенные. На вид она совсем юная, а, может, это у нее просто лицо такое. Круглое, в ямочках, детское. Однако из-за того, что зубы девушки, в частности маленькие острые клыки, чуть выпирают, улыбка ее напоминает волчий оскал.

– Так что за дела?

– Прости, не поняла, – удивленно моргаю я.

Девушка ставит бокалы с вином на стол и жестом показывает на два стула возле меня, на которых все еще лежат самодельные таблички с именами «Рори» и «Серена».

– Просто любопытно, что это за маскарад. – Она пожимает плечами. И вдруг резко обращает ко мне свое лицо – глаза вытаращены, пальцы зажимают рот.

– Ты, случаем, не суррогатная мать, а? – смеется она. – Тогда все было б ясно. Им это на фиг не надо, и ты осталась одна с их ребенком! Ха-ха!

Девушка улюлюкает. Я оборачиваюсь через плечо, пытаясь перехватить взгляд кого-нибудь из других женщин. Все отводят глаза. Я прочищаю горло, понимая, что вынуждена ей ответить.

– Э-э… нет. Нет. Я – не суррогатная мать. – Я выдавливаю из себя смешок. – Просто муж мой, Дэниэл, не смог сегодня прийти. – Я едва заметно качаю головой, словно это обычное дело, ерунда. Какое-то время молчу, не сразу сообразив, что она ждет объяснения по поводу двух других пустых стульев.

– Вторая пара – мой брат и его жена. Рори и Серена. Они ждут ребенка в том же месяце, что и мы. Мы планировали все вместе – вчетвером – посещать курсы, но они, наверное… в конечном итоге передумали.

Девушка сочувственно улыбается.

– Да, ждать их бесполезно. Но ты не переживай. Я готова составить тебе компанию. – Она снова берет бокал с вином. – Ну что, выпьем?

– Спасибо, – нерешительно говорю я. – Только, по-моему…

Ну что я все бекаю да мекаю? Нужно просто взять и сказать: «Спасибо, но пить вино я не стану. Я беременна. И ты, кстати, тоже». Впрочем, зачем объяснять очевидное?

– Ой, да знаю я, что ты хочешь сказать, – во всеуслышание заявляет она, закатывая глаза к потолку, и затем обводит взглядом комнату. – Фигня все это. Задолбали! У них же семь пятниц на неделе! Сегодня можно пить, завтра – нельзя, послезавтра – можно «умеренно», а потом оказывается, что это и вовсе незаконно. Ох уж эти доктора, полный отстой!

Я прокашливаюсь. Ну вот как реагировать на ее слова? Остро сознаю, что теперь все остальные женщины смотрят то на меня, то на девушку, то на бокалы с вином.

– Пошли они к черту, эти врачи, – продолжает та. – Наши мамы во время беременности пили за милую душу. И ничего: мы все прекрасно выжили!

Она вещает слишком громко. Все остальные молчат, уже открыто глядя на нас.

Девушка скользит взглядом по осуждающим лицам других мамочек, потом вскидывает брови, глядя на меня, и смеется. В поддержку выраженного мнения приподнимает бокал с вином и затем подносит его к губам.