– Обалденно вкусно, дорогая, – громко произносит Рори.

Остальные угукают, соглашаясь с ним.

– Очень простое блюдо. Там еще много, если кто хочет.

Заметно посвежело. Может, и зря мы сели есть во дворе. Но на холод никто не жалуется. Никто вообще ничего не говорит. Вечер, чувствуется, сбился с курса. Как бы направить его в нужное русло? Я снова сердито смотрю на Рори, пока он не перехватывает мой взгляд.

Рори поднимает голову и прижимает руки к столу, словно беседа только завязалась, раз он начал принимать в ней участие.

– Итак. Надеюсь, ребята, вы почтите своим присутствием небольшую вечеринку с ужином по случаю моего дня рождения?

Я вздыхаю. Вечеринка будет отнюдь не маленькой. Он приглашает всех подряд. Видимо, Рори думает, что ужины организуются сами собой. Впрочем, почему он должен думать иначе?

– Разумеется, – расплывается в улыбке Хелен. – Мы непременно будем.

– Отлично, – улыбается ей в ответ Рори. – Хелен, я тут на днях братика нашего видел. Его тоже пригласил.

Хелен на мгновение замирает со столовыми приборами в руках.

– Ты виделся с Чарли?

– Да. Мы тут как-то собрались сь сходить на одно из его вечерних диджейских выступлений, на которые он нас вечно приглашает. Забавно было, правда ведь, дорогая?

В удивлении вскинув брови, Хелен переводит взгляд на меня.

– Да, меня они тоже с собой потащили, – улыбаюсь я, поводя глазами с преувеличенной снисходительностью. Надеюсь, Хелен не очень рассердится, что никто из нас даже не сказал ей об этом. Ночные клубы она ненавидит, но еще больше не любит, когда про нее забывают.

– Мы водили туда одного из наших заказчиков, – объясняет Рори. – Вообще-то, было здорово. Правда, Дэниэл?

Тот пожимает плечами. Хелен хмурится: совершенно очевидно, что об этой вылазке «в свет» ей не сообщали и уж тем более ее не приглашали. Да и вообще, она всегда испытывает неловкость, когда при ней упоминают Чарли. Вряд ли она сама понимает, почему так происходит. Ее младшему брату почти тридцать лет, живет он в задрипанной однушке в Хакни, работает диджеем в клубе, который власти регулярно грозятся закрыть.

В принципе, Чарли – безнадежный тип. Несколько лет назад некая шведка, имени которой я не помню, родила ему дочь. В прошлом году у него возникли неприятности с полицией – вероятно, из-за наркотиков. Помнится, его освободили из заключения под поручительство Хелен. Подробностей я не знаю.

Теперь, судя по всему, он снова живет с Кэти. Интересно, как относится к этому Хелен? Про Кэти она давно не упоминала.

– Прекрасно, – неуверенно смеется Хелен. – Я буду рада повидаться с Чарли.

Я придаю своим чертам невозмутимость.

– Как поживает Кэти?

– Да мы как-то редко видимся в последнее время, – скорчив гримасу, отвечает Хелен. Я смотрю на ее исказившиеся черты, в которых сквозит обида. Похоже, у них с Кэти вышла какая-то размолвка.

– Должно быть, она очень занята на работе, – предполагаю я. Кэти – журналист, работает в одной из национальных газет – не самой престижной. И нам она при каждом удобном случае говорит, что у нее бешеная нагрузка.

– Да. Она сейчас очень занята, – с благодарностью кивает Хелен.

– В настоящий момент Кэти в Кембридже, освещает судебный процесс по тому ужасному делу… – осекается Хелен, краснея. – Вы, конечно, все о нем читали.

Мы морщимся, переглядываясь. Я кладу вилку, беру салфетку и промокаю губы. У Кэти просто талант портить аппетит и приятный вечер, навевая тошнотворные мысли, даже когда она не приглашена в компанию.

Всем известно, о каком деле говорит Хелен: газеты только об этом и пишут. Изнасилование, в котором обвиняют двух парней, выпускников частных школ. Бульварные издания, дабы подогреть интерес публики, также обычно добавляют, что один из них – сын какого-то бывшего министра, второй – отпрыск графа. Жертвой оказалась пьяная восемнадцатилетняя студентка, только-только поступившая в университет. В прессе публиковалась подробная информация о семьях обвиняемых, о том, в каких привилегированных условиях они воспитывались. Их родителей ежедневно фотографировали на ступеньках здания суда – матерей с затравленными взглядами, отцов с совершеннейшей опустошенностью в лицах. Я абсолютно уверена, что из сидящих за столом не только меня уже тошнит от всей этой шумихи.

– Странно, да? – осторожно произносит Хелен. – Как… как тогда.

Ей никто не отвечает. Я бросаю взгляд на Дэниэла. Тот смотрит на Рори. Мой муж прочищает горло.

– Кому-нибудь еще подлить? Хелен, еще «Сидлипа»?

– Я принесу, – говорит Хелен. – Мне все равно нужно в ванную.

Она начинает неуклюже подниматься из-за стола. Дэниэл смотрит в пространство, даже не замечая, что его жена намерена удалиться. Ей помогает Рори.

– Спасибо, – тихо благодарит Хелен.

Я улыбаюсь Рори, довольная тем, что он сменил тему разговора и проявляет заботу о сестре. Он встает, подмигивает мне, берет мой бокал и следует за Хелен в кухню.