– Здесь у меня НЗ, – сказал Петя, просачиваясь под воротами.

Михаил Антонович собирал чемоданы. Памятуя, что в Узбекистане тепло, он прихватил несколько халатов покойной супруги. Цветные в цветочек и груши, с поясами, они, по его мнению, должны были выступать в качестве маскировки. Рубахи, спортивные рейтузы, носки, майки…станок для бритья, ножницы…нитки…В самый низ он положил карты, компас, партийный билет, награды и фронтовые фотографии. Сложив в кошелек всю наличность, он не долго думая сунул его в холодильник.

На кухонном столе жались друг к дружке колбасные кружки. Сыр, толстый, как для мышеловки, лежал россыпью. Банка с толстыми, солеными огурцами погруженными по шею в рассол, расположилась в центре натюрморта.

В дверь позвонили. Михаил Антонович посмотрел в глазок.

– А вот и мы, – Петя поставил на пол две сумки.

– Я уже почти все собрал, – старик закрыл за гостами дверь, – остались мелочи…зубная щетка…помазок…

– Можно мы у Вас свои вещи оставим, – Вася показал Михаилу Антоновичу, свой рюкзак и скатку Пети.

– Пальто почти новое, – Петя скинул боты и с сумками в руках пошел на кухню, – воротник ценный.

Старик взял ценный груз, подумал, после чего отнес в комнату.

– А это что? – показал он пальцем, когда Петя вытащил за ноги непонятное существо.

– Это? – Петя гордо выпрямил спину, – это ежик…и японская цапля.

Одно и второе тело со стуком грохнулись о стол.

– Ежа давно хотел попробовать, – Петя взял его за лапу, – говорят в ресторанах жрут. А цапля…говорят в красной книге, вкусная больно.

– У нас еще и малинка есть, – Вася ссыпал из сумки в тарелку собранные плоды, сунул один в рот, – сочные.

– Отметим по-людски, – Петя вытащил из кармана бутылку из под кока колы.

– Мы ежей даже в войну не ели, – старик смотрел на добычу.

– Ну и зря, – Петя взял ножик, попробовал его пальцем на острие и ткнул ежа в бок.

Толи его мало душили, толи ежи вообще животные живучие, но только он вдруг ожил и дернувшись в Петиной руке, упал на пол.

– Ты куда! – Петя упал на карачки, пытаясь схватить ринувшегося вон из кухни ежика.

– Пусть бежит! – старик ударил рукой по столу.

– Хорошо, – Петя встал с коленей, взял цаплю, и резким движением, скрутил шею.

Железнодорожные вокзалы, бывают разными. Большими и маленькими, со всеми удобствами или с биотуалетами возле ближайших деревьев, с буфетами или со своей едой. Единственное, что их всех объединяет, это близость железной дороги. Стальные нити, прибитые намертво к земле, песку или глине, как натянутые нервы Аксененко. Если к нервам прислонить ухо, то при условии, что Вы не глухи, можно будет услышать приближение локомотива. Профессор Павлодарский, груженый чемоданом и наплечной сумкой, прохаживался вдоль перрона, ожидая свой поезд. По системе колокольчиковой связи, уже объявили о скором приближении на станцию Самара, скорого поезда №5 «Узбекистан», следующего по маршруту, «Москва-Ташкент». Отмененный год назад, из-за технического и санитарного состояния, он вновь соединил бывшие братские народы, узбеков и россиян. Аркадий Борисович, еще раз проверил документы, билет, заглянул в кошелек. Четыре сорта купюр, рубли, доллары, теньге и сомы, теснили друг дружку.

– Да…, – профессор нахмурился, – такую страну развалили. По всей Европе евро, а нас скоро каждый свою денежную единицу заведет.

Повздыхав, и сокрушенно помотав головой, он вытащил из сумки бабочку. Распластав крылья, она покоилась под стеклом. Лицо профессора смягчилось, в уголках глаз явно выразились морщинки.

– Какая прелесть, – сняв очки, приближая и отдаляя линзы, словно лупой, он стал разглядывать усики, ножки, крылышки, – боже мой.

Насмотревшись, профессор Павлодарский положил бабочку на место и посмотрел на часы. Пора. Вдалеке раздался гудок, который словно разряд электричества, пронзил ожидающих его людей. Схватив сумки и чемоданы, огромные баулы и торбы, узбеки и казахи, русские и каракалпаки, стали глазами гипнотизировать видимую часть дороги.

– Десятый вагон здесь будет? – обратился к Павлодарскому человек в тюбетейке.

– Я сам не знаю, – тот прижал свободную руку к груди, – мне двенадцатый нужен, и я надеюсь, что состав остановится рядом.

– Э! – человек махнул рукой, и побежал дальше.

Профессор пожал плечами, поправил очки.

– Едет! Едет! – раздался крик мальчугана в войлочном колпаке.

– Касымжан! Касымжан! – позвала его женщина, похожая на кореяночку, – а ну иди сюда!

Профессор взрыхлил чуб, у пробегавшего мимо паренька.

– Я домой еду, – парень остановился, – в Актюбинск!

– Хороший город! – сказал профессор спине мальчугана.

Состав подходил медленно, словно уставший марафонец. Среди раздвинутых занавесок, виднелись довольные лица. Торговцы уличного общепита, сидящие рядом с вокзалом, изможденные ожиданием и мухами, обрадовались. Пирожки почуяв зубы, перелегли на свежие бока. Пельмешки и вареники, замерли в ожидании. Аркадий Борисович, смотрел на номера проходящих вагонов. Первый, пятый, четвертый, пятнадцатый…Осознав, что это гиблое дело, он дождался полной остановки поезда.