Никель и Хорн посидели на подоконнике ещё некоторое время. Человек, только что пробиравшийся по крыше, теперь словно растаял в воздухе.

– Надо было нам сразу броситься за ним вдогонку, – прошептал Хорн, взмахнул крыльями и беспокойно заскрёб коготками по подоконнику – Прямо как раньше!

– Хм-м-м, – промычала Никель. – Интересно, что же он там делал?

А потом друзья снова принялись смотреть на ночную улицу, где опять ничего не происходило. Через какое-то время они отправились спать.

– Эй, Хорн? – вскоре прошептала морская свинка из своего ящичка.

– Что, Никель? – прошептал в ответ попугай.

– У меня дрожат усы!

Тут Хорн радостно улыбнулся, ведь такого не случалось уже давно. Если у Никель дрожали усы, это всегда означало, что поблизости происходило что-нибудь интересное! Попугай был уверен в этом на все сто! И даже был готов поклясться деревянной ногой, если бы она была у него, как была у его бывшего хозяина, капитана Трюфеля, знаменитого пирата и капитана корабля «Эсперанец».

– Эй, Хорн? – снова позвала морская свинка.

– Что, Никель? – устало отозвался Хорн.

– Спокойной ночи, – сказала она.

– Тебе тоже, – ответил попугай.

– До-о-оброе у-у-утро! – весёлый певучий голос фрау Перламутр вырвал Никель и Хорна из крепкого сна.

Вислоух тут же вскочил и, виляя хвостом, встряхнулся и вытянул шею в серебристом ошейнике. Ему срочно требовалось пойти гулять. Пышнотелая фрау Перламутр уже много лет заботилась о квартире и хозяйстве господина Локона. Она готовила, убиралась, стирала бельё и, поскольку господин Локон давно уже не выходил на улицу, выводила на прогулку Вислоуха. Сегодня на фрау была небесно-голубая куртка с красным меховым воротником.

– Ну, иди сюда, мой зайчик, – ласково проговорила она, пристегнула поводок к ошейнику и вышла из квартиры на прогулку.

– Ух! – вздохнула Никель в своём ящике и перевернулась на другой бок. – Наконец-то снова стало тихо.

– Ну и подлиза этот пёс, – проворчал Хорн.

– Фрау Перламутр назвала Вислоуха зайчиком, – хихикнула морская свинка, и попугай тоже неожиданно рассмеялся.

– Мой зайчик, – пропел он голосом фрау.

Никель смеялась и никак не могла остановиться, настолько смешно Хорн изображал голос фрау Перламутр.

– Вислоушик, – пропел попугай.

Тут внезапно закашлял господин Локон, и они поскорее замолчали, но вскоре поняли, что он тоже засмеялся.

– Пойдём гулятеньки, мой зайчоночек! – снова пропел Хорн, и все трое хохотали, пока у них не потекли слёзы из глаз.

Тут Никель выпрыгнула из ящика и подбежала к кровати господина Локона, а попугай расправил крылья и прилетел к ним. Они сообщили старому сыщику о том, что случилось ночью.

– Что ж, – сказал господин Локон и провёл ладонью по взлохмаченным седым кудрям. – Пока у нас ещё нет никакого преступления, верно? Закон не запрещает бегать ночью по крышам.

– Но ведь это очень подозрительно! – воскликнула Никель.

– Знаете что? – прошептал господин Локон. – Даже если бы я был уверен, что совершено преступление, я бы всего лишь позвонил в полицию. И всё! Я уже не в том возрасте, чтобы вести расследование, да к тому же очень устал. А вам двоим, друзья мои, заниматься этим слишком опасно.

Тут старый сыщик закрыл глаза и снова уснул с улыбкой на лице, наверняка вспоминая их недавнее веселье.

Вскоре после этого в дверном замке повернулся ключ фрау Перламутр, и послышалось взволнованное сопение Вислоуха. Никель и Хорн поскорее вернулись на свои места и притворились спящими.

Войдя в квартиру, фрау Перламутр налила домашним любимцам свежей воды, насыпала корм, потом разбудила господина Локона и отвела его в кресло, а сама надела розовый фартук и скрылась на кухне. Никель с Хорном сделали вид, будто только что проснулись, и неспешно позавтракали. Чуть позже квартиру наполнил аромат овощного супа.

– Бедный господин Локон, – вздохнула морская свинка. – У него на обед опять варёные овощи!

– Люди почему-то их любят, – произнёс попугай. – Удивительно!

– Мне кажется, что господин Локон постоянно усталый из-за такого питания, – заключила Никель. – Моя бабушка из Италии прожила целых одиннадцать лет, и всё благодаря тому, что ела только свежую зелень и ничего варёного.

– А моя прабабушка из дельты реки Амазонки дожила до ста одиннадцати лет. Она ела исключительно мюсли без молока и сахара, – похвастался попугай.