– Ты погляди на него, еще должны изволить своим ожиданием. – не унимался голос снаружи.

Я надел кроссовки и накинул на плечи ветровку.

– Куда меня вообще занесло? – едва слышно выругался я.

Перед баней, казалось, собрались все жители Морожкино. У каждого в руках были топоры, лопаты, мотыги, грабли, вилы. Ну, прямо радушный прием гостей.

– Надо текать… – пронеслось в голове, однако меня тут же скрутили два здоровых мужика в кожаных нагрудниках.

– А ну, черт бородатай, – все тут же перекрестились, – признавайси, откуда ты явился нашему миру? – выкрикнула полная женщина с легкой хрипотцой в голосе. В глазах явно отражалось желание меня скрутить и растоптать. Толпа загудела.

Я огляделся. Позади всех стояла огромная площадь, на которой гордо возвышался острог 1 , в центре которого располагался весьма приметный терем с расписными стенами, да умело вырезанными узорами по дереву. Большие ворота острога едва обнажали внутренности убранства за стеной.

Домики за острогом так же выглядели опрятно. За ними текла река, рядом с которой стоял неуклюже установленный знак с текстом: «Рика Смародина! Ни купацы! Яйки клац-клац. Холодно!».

– Опа! – вырвалось у меня. – А где я?

По толпе пробежала волна смеха.

– Ты, хрен огородный, давай излагай! Да гляди, чтоб умысла тайного не было, а то мы таких сразу видим! Выкладывай, за чем прибыл в наши края?

– В смысле? – удивленно ответил я. – Я не в Челябинске что ли?

– В какой Челяпеске, кобыла? – не унималась женщина. – Кто ты есть, я спрашиваю?

Я стоял и ничего не понимал. Вроде люд нормальный, а одет по-странному. Говор тоже какой-то интересный. Да и деревушек в наших окрестностях я не припоминаю.

– А, так я в лагерь попал что ли? – улыбнулся я, но тут же напоролся на гневный взор этой женщины. – Хотя, какой лагерь-то? Реки этой не припомню, да и поляны у нас здесь такой нигде нет. – пробубнил я под нос.

– Васька, да ты ему по макушке дрыной… все расскажет… – кто-то выкрикнул из толпы.

– Шмотри не пришиби мальца. Кашатик-то шупленькай шовшем! – кто-то добавил из толпы.

– Да на кой черт мне грех на душу приписывать? Вот мы его к Василию Ивановичу… а там, что укажет княже, на то и сведём…

После этих слов я не заметил, как оказался на плече этой могучей женщины по имени Васька, которая, к слову, даже не почувствовала мой вес. А мужики, что держали меня, с ухмылкой провожали.

Вот так я и познакомился с Василисой Прекрасной, от которой прекрасного-то ничего не осталось, только бесформенное чудо в обтягивающем сарафане.

Василий Иванович оказался достаточно добрым человеком. Мужичок очень низкого роста. Горбатый. Седоволосый. Жидкая бородка, которая рассекала ровно посередине его подбородок и очень густые брови делали из него доброго старикашку. Глаза близко посажены.

Вот смотришь ты на этого могучего человека и понимаешь, что за его плечами годы военных походов, войн, сражений. Он правит без ущерба населению. Его боятся, но любят. Он один в своем роде. И крепок, и могуч, хоть и горбат. И со спины он выглядит бодро… но вот он делает поворот, а перед твоими глазами продолжают мелькать картинки из твоих представлений о могуществе этого человека. Какой он красавчик. Какой он мужественный. Оно так и есть, но вот его лицо… глаза в кучу, губы чуть ли не трубочкой, будто впервые пытается кого-то поцеловать… Ну, тут уж простите, смеха не удержать.

И по-началу мне было трудно, но со временем я привык. Хотя, порой, смешок предательски вырывался.

В его руках была моделька самолета, которой он бороздил воздух вокруг себя словно ребенок, озвучивая каждый вираж.

– Я назову это… крылелёт… нет, птицекрыл… нет… ступо-лёт… – вдумчиво говорил княже, а я стоял и с большим умилением наблюдал за каждым его движением.

– Это самолет! – вмешался я. Все вокруг тут же ахнули в голос. Старик замер и кинул презренный взгляд в мою сторону. Какой-то тощий старичок, в красном одеянии, сняв колпак с головы бросился в ноги князю.

– Не вели казнить, царь-батюшка! Не вели…

– Отвянь! – буркнул князь отдернув ногу в сторону и медленно подошел ко мне. – Как ты сказал?

– То, что у вас в руках, это самолет! – еле сдерживая смех ответил я. Князь стоял напротив и пытался смотреть мне в глаза со всей своей княжьей строгостью, но его глаза от этого только больше косились.

– Само… что?

– Са-мо-ле-т! – повторил я по слогам.

– Са-мо-ле-т! – вдумчиво произнес он вскинув руку с моделькой к потолку. – Са-мо-ле-т!