Всего лишь простое удовлетворение физических потребностей.

Это…

Это другое.

Я знаю ее имя. Знаю, как она выглядит. Я видел ее в момент ее крайней силы, а затем и слабости.

Я видел ее обнаженной. Одевал и раздевал ее. Я вырвал ее из пасти смерти и вдохнул жизнь в замерзшее холодное тело.

Ее запах вызывает привыкание.

Она теплая.

Эта близость не неприятна.

И я начинаю испытывать определенное чувство, как будто она принадлежит мне.

Следовательно, я должен защищать ее.

— Держись.

Я останавливаю коня, когда замечаю сухие коряги на берегу ручья. Я спешиваюсь и быстро собираю связку приличных размеров, оставляя Амали сидеть на лошади. Затем снимаю ремень и обматываю его вокруг связки коряг, которую прикрепляю к седлу.

Не обращая внимания на жгучую боль в левом плече, я снова взбираюсь на Облако. Один из зверей вонзил грязные клыки в мою плоть, прежде чем мне удалось вырвать его проклятое горло. Ранение от меча, которое я получил у дворцовой стражи, снова открылось, и кровь просачивается сквозь мои повязки, впитываясь в рубашку.

Все еще истекаю кровью… я так думаю.

Что ты такое?

Я обычный человек.

Дерьмо.

Раздражающая правда постоянно грызет мой разум.

— Я не знаю, кто ты, мальчик, и мне плевать, даже не хочу знать. Ты не такой, как мы, и это делает тебя опасным.

— Пошел ты, старик.

Мы делаем пологий поворот и достигаем знакомого мне места. Древнее корявое дерево поднимается из отверстия в скале, протягивая безлистные ветви к далекому небу. Дальше вход в пещеру — темная зияющая пасть.

Я проходил через эту пещеру много раз. Она простирается глубоко под землей, пересекая обширные коварные леса. Континент Разлома похож на кусок старого мидрийского сыра. Он испещрен тысячами подземных полостей. Орден Преподобных давно изучает эти сети, создавая сложные карты, которые остаются в строжайшем секрете. Некоторые из них древние — по крайней мере, им тысяча зим. Я был вынужден запоминать эти карты как часть тренировок. Каналы, пещеры и уровни воды под континентом выжжены перед моим мысленным взором.

Мидрианцы не будут пытаться следовать за нами сюда. Они поклоняются Элару, богу света, и боятся ступить в любое место, куда не может проникнуть его солнечный свет.

Суеверные дураки.

По моим оценкам, сейчас мы отстаем от мидрианцев примерно на полдня, но мы пролетим мимо них.

Они не дойдут до деревни Амали раньше нас.

Не смогут.

— Надеюсь, ты знаешь, куда мы идем, — осторожно говорит она, когда мы оставляем позади дневной свет. В ее голосе слышится скрытый страх, и я могу понять почему. Здесь кромешная тьма. Даже мне не удается разглядеть детали, но я вижу широкие очертания горного ручья, который течет под землей.

Огромные каменные стены изгибаются над головой, а длинные сверкающие сталактиты свисают с потолка, как вросшие клыки, их кристаллические поверхности блестят от влаги.

— Я хорошо знаю этот маршрут. После этого сюрпризов быть не должно. — Я изо всех сил стараюсь говорить обнадеживающе, но назло мне, колония адских летучих мышей выбирает именно этот момент, чтобы вырваться из своего темного укрытия. Я злобно смотрю на них, когда они летят к выходу из пещеры, их адские крики становятся оглушительными. Амали нагибается, закрыв голову руками.

Я уже практически — почти — тянусь за арбалетом, но внезапно несчастные существа улетают.

— Летучие мыши, — шепчу я ей на ухо, вспоминая, что она не видит того, что вижу я. Осторожно отнимаю ее руки от головы. — Это всего лишь летучие мыши.

— Всего лишь летучие мыши, — повторяет она, тяжело дыша. Она пугливая, вздрагивает при малейшем намеке на угрозу. Я пытаюсь представить, каково это быть беззащитным, вынужденным полагаться на силу другого, чтобы выжить.

Мой разум в ужасе отторгает эту мысль.

Я всегда был сильным. Вот почему даже Преподобные, самые опасные и презираемые убийцы Срединного Разлома, не смогли убить меня. Их ошибка. Великий магистр Темекин должен был меня прикончить, когда у него имелась возможность. Теперь я беру на себя самые крупные заказы, перекрыв им источник золота.

Казна Ордена к настоящему времени должна иссякнуть. Они разочаруются и впадут в отчаяние, чего раньше никогда не случалось с древним орденом Преподобных.

Никто не связывается с Великим Магистром Черной горы.