Отец начал тренировать девчушку, едва той исполнилось три года. Они с мамой решили сделать все, чтобы их единственная дочь попала на Илонию.

– Девочке нужна какая-нибудь утраченная профессия, из тех, что были при нормальной жизни.

– Она может стать воспитательницей в детском саду. Там ведь будут рождаться дети, – мама искала самый легкий путь.

Но отец возразил:

– Таких найдется воз и маленькая тележка. Она может не пройти отбор. Юмико будет фитнес-коучем.

Мама всплеснула руками:

– Что ты! На земле давно нет никакого фитнеса. И тренеров настоящих нет. Только записи в сети, сплошная анимация. Школ подготовки нет. Спортивных центров нет.

– Вот именно! – папа поднял указательный палец. – А там, в Городе непременно появятся. И инструкторы понадобятся. У нашей Юмико не будет конкурентов.

Конкуренты были. На одну заявку высыпалось восемьсот шестьдесят семь резюме. Через первичный отбор прошло только пятьдесят восемь человек, генетический анализ отмел еще тридцать. Экзамен по физподготовке прошли девять. Последнее испытание – личное собеседование. В режиме конференции, само собой. С экрана на Юмико смотрели четверо. Задавали вопросы. Полтора часа изматывающих вопросов. Под конец лицо пожилой жабы из левого верхнего угла монитора спросило:

– Какую школу спортивной подготовки вы заканчивали? Какой у вас диплом.

Юмико покачала головой:

– У меня нет диплома. Я нигде не училась. Теперь негде учиться.

– Кто вас готовил? – не унималась жаба.

– Мой отец.

Юмико так и не узнала, что именно последний ответ решил ее участь. Другие претенденты представляли дипломы школ и академий, найденных в сети. Тех самых, где преподавали не люди, а анимированная графика. Она еще не знала одного из главных требований Корпорации: работник не имеет права лгать или фальсифицировать данные – просто ответила честно. И выиграла.

***

Юмико толкнула дверь в медблок – почти мгновенно включился свет.

Пусто.

Стол с монитором, приборы, с которыми уже встречалась при первом обследовании, составлении генетической карты и чипировании, другие штуки – не в раз и догадаешься, для чего.

И никого.

Юмико вернулась в коридор. Теперь этот в синем сидел, сложив руки на коленях. Уперся взглядом ей в глаза. Напряженный весь. Лицо замороженное – одни углы. Она прочла надпись на лычке: «Бирн О’Брэди. Врач».

– Вы врач? – с ударением на «вы». – Почему вы здесь?

Не успела закончить фразу, как уже поняла: это врач из Города.

Те, что здесь, должны быть в черной форме. Все, кто обслуживает сложное хозяйство Илонии, ее мозг, алгоритм, управляющий Городом, ее легкие, глаза, уши, все ее системы, и в том числе живую систему персонала, все эти люди носили черные комбезы. Они были вне иерархии, не имели уровня. Они были выше. Или ниже?

– Где врач? Где все остальные? Мы с вами первые? Или последние? – вопросы посыпались горохом, но он не ответил ни на один.

Наоборот, спросил сам:

– Вы никого больше не видели?

На слове «больше» его голос треснул сухой веткой, «не видели» едва прозвучало. Она покачала головой:

–Нет.

Он кивнул, и лицо его отмякло, углы сгладились. Будто смирился с чем-то, чего до сей поры не хотел принимать.

– Никого нет. Нигде. Я тут уже три часа. Один.

– А почему не идете в Город?

– Уником не выпускает. Я же не прошел обследование, вот и не выпускает. А может он сломался? Может, вы попробуете… – он скользнул взглядом по ее груди и добавил, – Юмико? Попробуйте, Юмико. Может у вас сработает.

Не сработало. Перегородка между ними и Городом не поддалась.

– Может мы опоздали? Проснулись слишком поздно, и о нас забыли. Надо как-то связаться с…

Он перебил:

– Да, да. Надо здесь походить, поискать. Должны же тут быть эти, – он нервно хохотнул, – люди в черном.

Они бродили по коридорам вдвоем, боялись расстаться, потерять друг друга. Вдруг навсегда? Паранойя, конечно, но вдвоем было спокойнее. Пытались открывать двери своими уникомами. Одни двери оставались запертыми наглухо, другие поддавались. Но в помещениях не было никого. И вдруг они увидели открытую дверь. Просторный зал, заполненный приборами, столами с мониторами, огромный черный экран на закругленной стене. Явно зал управления чем-то. Странно, что именно эта дверь была гостеприимно распахнута. Их городские уникомы ее бы точно не открыли.

В дальнем конце над монитором всплыла лохматая голова, рыжая. Юмико даже показалось на мгновенье, что это кот вынырнул. «Везет мне сегодня на рыжих». Голова улыбнулась сквозь щетину, которая уже вправе была считать себя начинающей бородой:

– Шолом! Сюда гребите, ребята.

За выключенным монитором сидел мужик лет сорока, почти голый, в одних купальных шортах, веселеньких, с сине-белыми дельфинчиками. На сенсорной панели, вмонтированной в стол, валялись огрызки яблок, недоеденная булка, загнувшийся кусок сыра. Мужик почесал пятерней заросшую рыжим курчавым ворсом грудь, шумно хлебнул из тяжелой керамической кружки: