Начинаю восстановление, — предупредила Алиса. — Я отключу все нервы в месте регенерации, чтобы ты не отвлекался от работы.

— Спасибо, — буркнул я.

Горячая чакра начала накапливаться в месте разреза. Я же, стараясь полностью очистить голову от мыслей, взял свой палец и снял ноготь.

— Включи музыку, Алис. Громкую.

Хорошо.

Я выдохнул. Надо отвлечься. Я настолько глубоко ушёл в монотонную работу, что оклемался, только когда музыка выключилась.

Буш идёт сюда, — пояснила Алиса.

Я скосил глаза на включённый пейджер. И правда.

Убрал зайфон, надел специально подготовленные ещё в поселении перчатки — с искусственным безымянным пальцем. Но Буш не стал меня отвлекать. Просто закинул тела гулей и людей в пещеру и ушёл.

— Фух, — я вытер рукавом пот со лба и стянул уже ненужную перчатку.

— Еда! — Боря подбежал к двурогому гулю, тело которого было ужасно изломано. Гуль сразу же клацнул зубами.

— Людей пока не трогай, — попросил я, рассматривая свой палец. Он отрос примерно на сантиметр. Выглядело довольно жутко — конец обрубка пузырился и шипел. И запах не из приятных — смесь горелого и горького.

Как я и думала, — заговорила Алиса. — Регенерировать кости очень чакрозатратно. Я потратила шестую часть нашего запаса, но до полного восстановления очень долго.

Я стянул с кобуры хаси и подошёл к Деусу — чернобородому мужику с крестообразным шрамом на всё лицо. Сел у его головы, активировал Глаза Весов и воткнул хаси ему в висок.

Всю горячую чакру я тут же направил в левую руку, а там дальше Алиса взяла её под контроль и ударными темпами регенерировала палец. До этого мы не пытались отращивать кости. То же ребро, которое в теории можно отрастить, находится в зоне повышенной активности вируса. Ну и лишней чакры у нас никогда не было — всё уходило на сдерживание вируса или же на банальную выживаемость.

Когда Деус исчез, я убрал Глаза Весов и проверил палец. Тот почти исцелился — осталась половина верхней фаланги.

Вся горячая чакра из Деуса ушла на палец, — предупредила Алиса. — Остались старые запасы. Использовать их? Или ты второго Деуса поглотишь?

— Используй запасы, — решил я. — На следующей жатве пополним.

Поняла.

Я подошёл к двугорогому гулю и убил его, направляя всю холодную чакру в узор Скрытности. Именно его я решил максимально улучшить перед побегом. Смог поглотить гуля полностью, только вот глаза болели гораздо сильнее, чем в прошлые разы.

“Сколько?” — я подполз к стене и опёрся на неё спиной.

Восемьдесят восемь процентов, — сухо ответила Алиса, а затем твёрдо заявила: — Мы обязательно должны повысить звезду Глаз Весов. Ты можешь окончательно ослепнуть, это слишком опасно.

“Следующая жатва. На ней и убью…”.

Когда зрение вернулось, я сел за работу. Палец был цел, и только белая полоса у его основания указывала на произошедшее. Вернуть ноготь не составило труда.

Дни жатвы смазались для меня в бесконечный поток монотонной работы. Бомбы, гулья повозка, Исцеляющая Цепь, переписки с Ваней, изучение и эксперименты с Небесной Ватой. На второй день я нарисовал себе ещё один узор Кровавой Иглы, с чистотой девяносто два процента. На среднем пальце правой руки.

Во вторую и четвёртую ночь я спарринговал с Августом и без использования узоров держался с ним на равных. В последний день жатвы я выглядел как зомби. За пять дней я спал от силы часов четырнадцать.

— Ты молодец, — Лулу сжала моё плечо. — Никогда не думала, что скажу подобное кому-то из Беловых. Но ты молодец.

Я вымученно улыбнулся. Надо признать, что не только я один хорошо поработал. Тень и Август собрали столько Небесной Ваты, что мне её теперь хватит лет на пять, если не транжирить. А Лулу и Буш притащили по два трёхатрибутовых гуля каждый — чтобы я их кости для гульей повозки использовал.

— Нам осталось продержаться совсем немного, — Лулу оглядела каждого. — Следующая жатва станет последней для нас. Мы спалим тут всё к чертям и освободимся. Скинем оковы. Цепи, — она скосила глаза на меня. — Осталось немного.

Я видел, как горят возбуждением глаза Августа. Как раздуваются ноздри Лулу, как крепко сжимает кулаки Тень. Один Буш не выказывал никаких эмоций — молча буравил меня взглядом.

Я рассеянно крутил в руках кошель с бутылями, которые мне надо сдать тюремщикам. Смотрел на лица своих напарников и думал: сколько из них переживут побег? Мы слишком много знаем друг о друге. Об узорах, возможностях, талантах.