Они только собирались в библиотеку, чтобы продолжить разгадывать печать, но появился наследник со своими сладкими речами и отвлёк её. Мастер и господин Йон ушли без неё!

– Госпожа, я никогда этого и не скрывал, – хайрен послал ей сияющую улыбку над могучими плечами охранников. – Меня влечёт к вам. Влечёт так сильно, что вы постоянно в моих мыслях. Вдруг я влюблён в вас? Я в ответе перед всей страной и не могу упустить женщину, если она завладеет моим сердцем.

– Я очень надеюсь, что этого никогда не произойдёт, – холодно отчеканила Майяри.

– Вы невероятно жестоки, – хайрен, забывшись, шагнул вперёд, явно в стремлении прижать девушку к стене, но прижался к охранникам и, обескураженно моргнув, мягко приказал: – В сторону.

Редий и Аший посуровели, но остались стоять на месте.

– Я сказал, в сторону, – в голосе наследника зазвучал холод.

– Приказывать им может только харен, – процедила Майяри.

– В сторону, – уже прорычал Узээриш.

– Я неясно выразилась? – змеёй прошипела девушка. – Приказывать им может только харен!

Хайрен Узээриш чуть удивлённо и восхищённо посмотрел на неё.

– Госпожа Майяри, я не собираюсь обижать вас. Мне просто хочется пообщаться с вами немного больше. Уже полдень. Отобедайте со мной.

– Хайрен, я прекрасно чувствую, когда со мной играют, – Майяри прищурилась. – При всём моём… уважении сейчас я не могу составить вам партию в этой игре. Я очень занята.

– Но у меня ещё есть шанс? – наследник улыбнулся. – Я уже переживал, что харен опередил меня.

Майяри замерла, удивлённо смотря на оборотня.

– Удивительно, что такая ледышка, как харен, смог полюбить. И тем вы интереснее…

– В сторону, – жутко прошипела девушка.

Охранники удивлённо посмотрели на неё.

– Живо! – она пихнула их в спины, и оборотни поспешили разойтись. Редий напоследок бросил на хайрена укоризненный взгляд: мол, мы вас защищали, а вы…

Майяри стремительно шагнула вперёд, столкнулась с хайреном грудью – точнее, она грудью, а он солнечным сплетением – и с нервной, подрагивающей от ярости улыбкой прошептала:

– О, господин, так вам известно? Что сердце харена теперь принадлежит мне? Тогда я прошу отнестись ко мне с пониманием! Для харена это первая влюблённость, он переносит её очень тяжело. И я очень, очень прошу вас не злить его. Я бесконечно сильно уважаю харена, и мне не нравится, когда он нервничает. Поэтому я прошу вас с уважением отнестись к сыскарю, который ведёт расследование в вашем доме, и не мешать нам работать.

– Невероятно, госпожа Майяри, – губы хайрена расползлись в широкой улыбке, – я устыдился. Я был не прав. Прошу, простите меня. Так когда вы будете свободны?

– Когда я перестану нервничать.

Майяри резко обернулась и уставилась на харена. Наследник же встретил главу сыска улыбкой, он-то увидел его ещё раньше.

– Госпожа Майяри, – позвал Ранхаш девушку, не отрывая холодного взгляда от хайрена.

Та поспешила к нему.

– Как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовался здоровьем господина глава сыска.

Намёк на прошедшую ночь Узээриша ничуть не смутил. Напротив, он улыбнулся ещё шире и признался:

– Немного зудит.

– У меня есть дивная охлаждающая мазь. Помазать? – господин Шидай посмотрел на наследника взглядом, полным искреннего желания помочь.

– Не переживайте, у меня она тоже есть, – успокоил его Узээриш.

Майяри всё ещё злилась, хотя старалась это скрыть, но разочарование и почти детская обида сильно умаляли её лицедейские таланты. Ей поручили серьёзное ответственное дело. Печать действительно была какая-то странная, стёршиеся символы сходу подобрать не удавалось, хотя Майяри имела обширные знания в символике. А хайрен оторвал её от выполнения интересного и важного – почему-то очень не хотелось провалить его и подставить господина Ранхаша, мол, он какую неумёху привлёк – задания ради… ради… ради, собственно, чего?

– Что ему нужно от меня? – девушка с негодованием посмотрела на господина Шидая. – Подойдёт, речи про то, что нравлюсь, заведёт, а потом, встретив отпор со стороны, спокойно уйдёт.

Так же, как сейчас. Наверное, было не очень разумно затевать разговор в коридорах дворца хайнеса, но Майяри сильно сомневалась, что ей удастся сказать о хайрене хоть что-то, что он о себе не знает.

– У него такая тактика, – пояснил лекарь. – Присматривается, точно ли стоит ради тебя разворачивать большую игру. Вполне прилично присматривается. Иногда очень романтично. Слышал, он ночами в самую лютую стужу и метель приносил барышням свежие цветы. Причём ничего не требовал. Принесёт букет, заведёт тихий разговор в темноте спальни о чём-нибудь милом или смешном, а потом улетит… Такое, знаешь ли, заставляет юные женские сердечки взволнованно трепетать. Что вот он, самый-самый, понимающий и заботливый, а не как все остальные, с масляными взглядами. А уже после ненавязчивой романтичной атаки идёт страстная артиллерия! Но вот с тобой первый этап этой тактики не прошёл, – господин Шидай тяжело вздохнул. – Ты говорить не любишь. Какие уж тут романтические беседы…