Он встретился со мной взглядом.

– Если у вас есть такие могучие корабли, - спросил он, - почему мы о них не слышали раньше? Почему вы не завоевали нашу землю?

– Мир гораздо больше, чем ты можешь себе представить, - ответил я. Гораздо больше. Между моей землей и вашей множество стран и большие расстояния. Наш народ слышал лишь легенды о христианском мире, и у него хватает своих забот. Хотя, конечно, для вас было бы хорошо, если бы военный корабль не вернулся назад и не рассказал об увиденном.

Все это в основном правда. Здесь словом "мир" обозначают и эту планету, и всю вселенную. Но, судя по словам брата Оливера, для них это одно и то же.

Несколько секунд он сидел молча, размышляя.

– А как же доставить на борт корвета тридцать-сорок вооруженных рыцарей?
– спросил он.
– Катер для этого слишком мал.

– В него войдет не меньше двадцати пяти, если поставить их во все места. Может, и все тридцать. Нужно будет также захватить одно из небольших судов, которые мы называем истребителями. Папу мы используем как приманку, чтобы истребитель сел на землю. В него войдет еще три-четыре рыцаря.

– Папа будет управлять истребителем, а я катером. Он выдаст себя за члена экипажа и передаст, что они захватили катер. Когда мы подлетим к небесному кораблю, там откроют...
– У норманнов, конечно, нет слова "ангар". Вероятно, есть слово "люк", но я его не знал.
– Откроют бок небесного корабля, и мы влетим внутрь. Выйдем и захватим корабль.

Вот и все. Звучит так, будто это вполне осуществимо.

– А сколько времени мы будем лететь к кораблю?
– спросил Арно, очевидно, думая о своих рыцарях, которым даже сесть будет негде.

– Сколько нужно человеку, чтобы пройти милю, - ответил я. Брат Оливер объяснил мне их меры длины. Миля - это тысяча двойных шагов, то есть две тысячи шагов; очень близко к стандартной миле.

– А с каким оружием мы встретимся?

– Если нападем на них из катера извне, они уничтожат нас вот так же легко, - сказал я, щелкнув пальцами.
– Это военный корабль. Нужно попасть внутрь и захватить их врасплох. Они не привыкли к схваткам на близком расстоянии и не готовы к ним. И они не знают силы и доблести норманнских рыцарей. Однако внезапность совершенно необходима.

– Минутку, - сказал я и кратко передал содержание разговора папе и Баббе.
– Давайте покажем ему, на что способен бластер, - продолжал я.
– Он должен знать, с чем им придется встретиться. Что такое станнер, он уже знает. Теперь нужно поджечь дерево или что-нибудь бластером-ружьем.

Папа кивнул и встал, и мы все последовали за ним: Арно, Бабба и я. Папа нацелился на дерево, нажал курок, с блеском вырвался энергетический заряд, полетели куски коры и ветвей. Он немедленно выстрелил еще дважды, попав в другое дерево и выбив из-под большого камня груду булыжников.

Я думал, что Арно поразится или испугается - ничего подобного. Он только стал еще задумчивее. Потом папа кое-что рассказал Арно, более ободряющее; я переводил.

– Дело не так плохо, как выглядит, - говорил я.
– Они не привыкли к нападениям внутри корабля, и папа говорит, что обычно бластеры держат в оружейной комнате под замком. Их не носят с собой на борту.

– Если мы будем действовать быстро и действительно захватим их врасплох, у большинства даже станнера не будет. Если будем быстры и если захватим врасплох. Но если они сумеют взять бластеры, тут мы в смертельной опасности.

Арно кивнул и достал свой щит. Около трех футов длиной и двадцати дюймов шириной, он книзу сужался.

– Стреляй в мой щит из станнера, - сказал он. Это имело смысл, но я все равно чувствовал себя неуверенно, стреляя в него. Убедившись, что станнер настроен на низкую мощность, я нажал курок. Арно продолжал улыбаться из-за щита, поэтому я выстрелил вторично.

– Немного колет в левой руке, - сказал он.
– И все.

Конечно, если бы я целился в ноги, они были бы парализованы и он упал бы. Но казалось сомнительным, чтобы полицейские подумали об этом в суматохе схватки.

Я взял у него щит и осмотрел его. Он оказался тяжелее, чем я ожидал, и был сделан из какого-то очень твердого дерева - Арно назвал его "дубом" - и покрыт слоями тоже очень твердой кожи. Не знаю, что будет, если в щит выстрелить из бластера. Вероятно, щит расколется, будет повреждена или оторвана рука, но щит все же может спасти жизнь.

– Сколько человек на корвете, папа?
– спросил я.

– Примерно тридцать пять, включая экипажи истребителей. Но они разбросаны на постах по всему кораблю. Если сумеем захватить мостик и офицеров, подавим всякое сопротивление.