Шрифт:
И завершаю песнь строкою сотой:
«Где сорванец, что вешал нам лапшу?!»
Генрих Зейдель
Весна
Таинственный шелест, таинственный всплеск…
Откуда столь яркий, столь солнечный блеск?
Ручей провещал мне: «От долгого сна
Весна пробудилась! Проснулась весна!»
Но что за цветение воздух пьянит?
Так радостно ветер о чем говорит?
Шепнула мне роща: «Ведь это она!
Весна наступает! Приходит весна!»
Так что же за флейта звучит все сильней?
И трелью в ответ залился соловей:
«Ликует природа, весною полна!»
Теперь-то я понял, что значит весна.
Готфрид Бенн
Поля неблаженных
Мой ум наполнился тоской,
Я навсегда утратил веру…
Вот бы стать бухтою морской –
Красивой гаванью, к примеру.
Пускай хоть кто-нибудь живой
Подарит новое сознанье,
Источник с чистою водой
Да охладит мое дыханье.
Как будто, в непонятном сне,
В большой и трепетной надежде
Желанье жить спешит ко мне –
И я уже не тот, что прежде.
Иней
Будто бы туманной пылью,
Белым шелком разодев
Полуночную мантилью
Сладко дремлющих дерев,
Засиял с небес упавший
Мягким облаком седым,
Погружая мир уставший
В темноты прекрасной дым.
Песнопения
1.
Кто наши предки – сложная загадка…
Согреет ли их сердце благодать?
Рождаться, жить и умирать – как сладко!
Как горько безысходность осознать…
То дюн гряда холмистым очертаньем,
То водоросли пряная лоза,
То вдалеке, плененные страданьем,
Летает чайка, реет стрекоза…
2.
Презрения влюбленные достойны!
К чему сомнения, отчаяния вздох?
Мы, Боги бедные, лишь потому спокойны,
Что нас не оставляет Главный Бог.
Царит покой волшебной атмосферы,
Увешан звездами вечерний небосвод,
Скользят в лесах бесшумные пантеры
И море одинокое зовет…
Могилы
Он зло творил бессонными ночами –
Как вспоминал забытую любовь, –
Ломая кости, лязгая зубами,
Сдирая кожу и пуская кровь.
Под звук эгейских флейт не гибнут люди.
О, сколько плоть в себе таит врагов!
Шумят моря, и кровоточят груди
От знойных, летних, дивных берегов.
Синтез
Свою судьбу опять прощаю
В молчанье скорбном и глухом,
И одиноким маяком
Ночь сам себе я освещаю.
Когда проходят через ад,
Обычно радуются жизни,
Но все, чему я ныне рад,
Сокрыто в сладком онанизме.
Я правил миром по ночам,
Презрев свое изнеможенье,
И, наконец-то, замолчал,
Признав от смерти пораженье…
Избавление
Всё в той же позе возлегает,
Дрожь на лице,
И тело тает
В стальном кольце.
Прекрасный нимб над ней, и сразу
Зовет она:
Себя залью твоим экстазом
Насквозь, до дна.
Летит эфирною волною
Из пустоты:
Потоп хоть после нас – со мною
Лишь ты, лишь ты.
Предметы падают, боятся
Стоять на пламенном краю,
Изнемогают и томятся,
Погибель чувствуя свою.
С утра до н'oчи
С утра до н'oчи
И без конца
Все кровоточит
Рана творца.
Меняя землю,
И мед густой,
Родному внемля,
Течет домой.
Подобно мифу,
Средь бела дня:
Хомут он дал скифу,
А гунну коня.
Здесь он не был? –
Наоборот!
Несите небо
Всегда вперед.
Опять до н'oчи,
Под свет его,
Он кровоточит,
И ничего…
Поля не дышат,
Пастух, смелей,
Ты знаки свыше
До дна испей,
Лица не видно
Ни одного:
Верность – не стыдно,
И ничего…
Империй верность
Над всем стоит,
Знаков нетленность
Легко журчит.
Круженья радость
Под свет его,
Молчанья сладость,
И ничего.
На закате
На закате мирозданья
К тем, чьи ночи сочтены,
Беспристрастных глаз сиянья
Станут вдруг устремлены.
Сами приняли занозы
Жалкой участи своей;
Вижу раны, вижу розы
На закате летних дней.
Брошены и долгожданны,
Скрыты и обнажены,
Вижу розы, вижу раны
Под покровом тишины.