Ещё одни переговоры прошли в Варшаве, где собрались императоры России и Австрии и король Ганновера.

— Брат мой, — обратился Александр Второй к Францу-Иосифу, — вам следует оставить себе Северную Италию. Согласитесь, что на большее вашей армии, как и финансов, пока не хватает.

Спокойный убедительный тон действовал на манер приёмов удава, как и реальность оценки.

— Но, ваше величество, теперь я могу уделить больше внимания другим частям Италии, а не только Тоскане, Парме и королевству обеих Сицилий. Если желаете, я могу взять на себя обузу управления Сардинией.

— С Сардинией я управлюсь сам, а вам следует позаботиться о тех землях, которые вам отведены.

— Но почему, ваше величество? — поинтересовался австрийский император.

Александр Второй показал ему анализ ситуации, если бы Россия проиграла Крымскую войну, и последующий прогноз. Франц-Иосиф поразился — он потерял бы не только Венецию и Ломбардию, но и Трент. А Италию собрал бы под себя Виктор Эммануил при помощи Франции, изгнав австрийцев даже из обеих Сицилий.

— А теперь задумайтесь, брат мой, способны ли вы удержать свои земли без наших стальных дивизий и бригад. И есть ли у вас деньги и технологии, чтобы их создать в достаточном количестве?

Намёк на то, что Австрия без России и того же Ганновера слаба, ясен и понятен. Как и последовавшие намёки на Венгрию, которую задавила всё-таки русская армия. И если Франц-Иосиф не прислушается к рекомендациям и просьбам, то его могут оставить одного, а то и присоединиться к его врагам…

Встреча Старко и Бессемера безусловно радовала, хотя светлейшему князю не удалось купить изобретателя со всеми потрохами.

— Я понимаю ваши устремления мистер Генри, и согласен с тем, что прогресс невозможно остановить и даже на время заморозить.

— Благодарю, ваша светлость, мир нуждается в новых методиках. Сталь станет доступна всем.

— Патентуйте свой технологический процесс. Иначе такое же открытие сделает кто-нибудь другой и достаточно быстро. Но каков будет ваш ответ по другим вашим изобретениям, согласны ли вы сотрудничать с нами?

Упёртый британец, возжелавший облагодетельствовать мир своим «дутьём», не продался по основному вопросу, но у него были ещё изобретения важные для Старко.

— Я чрезвычайно заинтересован в их внедрении и готов поработать у вас на ваших условиях. Тем более, что они не вызвали интереса у меня на родине.

— Ну, что же, тогда я распоряжусь, чтобы на ваш счёт были кредитованы средства и вы смогли заняться строительством научно-изобретательского центра и соответствующих предприятий.

Речь шла о технологии проката листового стекла между вальцами, которая никого пока не интересовала особо, хотя Бессемер разработал и запатентовал её ещё в 1848 году. И сходный процесс разливки металла над которум мистер Генри пока работал. Изобретатель согласился на полную эксклюзивную передачу прав на них Старко за более-менее солидную сумму. Ещё ему понравилось то, что герцог выкупает право использовать «бессемеровский процесс дутья» до того, как удастся его запатентовать. Но без эксклюзива. Год работы в герцогстве принесёт учёному и инженеру солидный доход, тем более, что главное изобретение уже готово к патентованию и требует забот юристов, а не самого умки.

Олег Александрович, сбежав от участия в войне, постепенно подтягивал хвосты. Он умудрился даже договориться на Цейлоне о выращивании китайского чая, как с повстанцами, так и с магараджами. И в этом году должен прийти первый «цейлонский чай» на пробу: как чёрный, так и зелёный. Всё равно древности давно кончились, а деловые контакты остались. Плюс, Старко ожидал визита американского итальянца Антонио Меуччи, оплатив заранее и поездку, и бонус за то, что побеспокоил изобретателя. Всё-таки попаданец хотел сам послушать об изобретениях, так как понимал, что не всё бывает понятно хроноаборигенам уровня Гарибальди и Грациани. Почему бы благородному дону не подстелить соломки на будущее, если это принесёт дополнительный доход, необходимый для подопечных территорий?

Самые монархические монархи, распредилили «зоны влияния» и приступили, помолясь, к реализации планов, пока другие не мешают. Русский экспедиционный корпус Лидерса постепенно переправлялся в Сардинию, высаживаясь и в Ористано, и в Кальяри. Генуэзские корабли перевозили и солдат, и пушки, и боеприпасы и продовольствие. Вообще, наши даже в Пьемонте отличались справедливым отношением и платили за товары и услуги, а не отбирали их. Всё-таки «трофейная политика» отличалась чисто по робин-гудовски — «отбери у богатых и честно оплачивай, при случае, обычным людям». Поэтому и на острове, ставшем неожиданно российским, население не видело зла от завоевателей. А так как вот-вот подойдут корабли Балтийской флотилии, то и некоторые недовольные наверняка притихнут. Мирные жители быстро поняли, что им повезло с хозяевами. Австрийцы быстренько ввели бы жёсткий и жестокий орднунг класса «арбайтен и невозникайтен».

Александр Второй особо на доходы от сардинской экономики не рассчитывал и рассматривал остров лишь как военно-морскую базу на будущее. В конце концов, можно будет кому-нибудь продать за хорошую цену или выменять на что-нибудь стратегически выгодное. Улучшив, расширив и углубив порты можно обзавестись своей Средиземноморской эскадрой подобной тем, что имели «старшие братья». Был вариант, предложенный в частном личном письме одним из самых верных подданных. Можно выделить какую-нибудь из бухт на севере и сдать её в аренду Пруссии под военно-морскую базу. Пусть создадут современный порт за свой счёт и регулярно платят за пользование им. Какой-никакой противовес для будущих соперников: Австрии, Англии и Франции. Лет через двадцать небось начнут задумываться о реванше, когда понастроят новых кораблей и перевооружат свои армии.