Я смотрел одиноко и неосторожно, Я искал то, что в мире найти невозможно... И глаза зажигались и мне улыбались, Но потом тихо гасли, и мы расставались.

Ну и что ж, я люблю неизбежность прощанья, Может, счастье мое - это воспоминанья. Я смешаю веселые, грустные краски, Я создам безнадежно-прекрасные сказки.

* * * Опять иду, опять не знаю Куда дорога приведет? Но я под звездами блуждаю, Я вижу странный их полет.

И я опять строкой надменной Пытаюсь вспомнить сквозь года: Где в этой чуждой мне Вселенной Живет родная мне звезда?

* * * Осень в багряном уборе, Сердце больное замри В лет обезумевшем хоре... Падай в забытое горе. В холод надменной зари.

Если остались сомненья Брось их в ночные огни. Брось их в ночные виденья, И в бесполезных мгновеньях Тайну теней сохрани.

И так легко, так небрежно, Зная, что боль впереди, Песней печальной и нежной, Памятью дней безнадежной Вечность свою очерти.

* * * От сложности до простоты и снова к сложности: К своей потерянной любви и безнадежности.

От мимолетных быстрых встреч- к воспоминаниям, И от бессмысленности слов- опять к страданиям.

Так путь свершается всегда, так жгут мгновения Огнем ужаснейшим из всех, огнем сомнения:

Что все мираж, лишь сон, лишь дым, что все развеется, И только сердце из осколков вновь не склеится.

И я легко теряюсь в этой неизбежности... В своих тоскливых снах и в бесполезной нежности.

* * * По осенним листьям уйти В холода. Навсегда. Через звездные сердца пути Сквозь года, сквозь года.

Не услышать шорох шагов В час ночной, за спиной. Снова стать из тысячи слов Тишиной, тишиной.

* * * Растает снег, и будет все, как прежде, И ты уйдешь неведомо кудаНавстречу странной, призрачной надежде, Что усыпляет ночью города.

И тень скользнет по памяти мгновенно. И ты шепнешь высокие слова. И, может, станет в сумрачной вселенной Немного больше снов и волшебства.

И пустоту легко заполнят грезы, Которым нет начала и конца... Не бойтесь бросить в эту вечность розыУвидеть тень любимого лица.

* * * Скука одиночества и грезы, Словно ничего не изменилось. Тихо сохнут медленные слезы, Значит, сердце гордое разбилось.

Только снятся весны без печали, И глаза, смотрящие влюбленно На тебя, сквозь ледяные дали Исчезают утром обреченно.

* * * Смотрю опять из светлого окна,

Сквозь бездну темноты, В далекие иные времена,

Где нет моей мечты.

Где звезды безнадежно и легко

Свершают новый круг. И странной, меж созвездий высоко,

Души томится звук.

Где музыка Вселенной так нежна,

Вдали от всех дорог. И кто-то, вызывает тени сна,

Печально-одинок.

И строчки льются теплою волной,

Сквозь дней узор, в тетрадь. Но пишет их теперь уже другой,

И мне их не понять.

И только в бесконечности огня,

У вековой черты, Осталось лишь мгновение меня...

Но нет моей мечты.

* * * Смотреть с улыбкой, смотреть так странно... Сказать полслова, сказать изящно. Забыть о прошлом и настоящем, И верить чуду, что так обманно.

Движеньем легким, движеньем быстрым Создать планету мечты прекрасной. Играть судьбою, играть опасно, Держа бокалы с вином искристым.

И напоследок, легко проститься, Покинуть пристань счастливой тайны. И устремиться к звезде случайной. И снова, снова кому-то сниться...

* * * Смотри на деревьев осенний наряд, Как листья волшебным узором горят. И падают грустно и тихо они В ночную печаль, в проходящие дни.

Смотри, как прозрачны дороги и сны. Как звезды холодные небу верны. И как беззаботно, легко, не спеша Осенними грезами дышит душа.

* * * Снова и снова я в небо ночное С тихой улыбкой смотрю. И вспоминаю я время иное: Тайны, надежды зарю.

Кончено лето, и нет больше смысла Верить в его чудеса. Осени звонкой холодные числа Грустью наполнят глаза.

И поплывут дни дождливые снова, И ни за что не поймешьКак одиночества тихое слово Станет сильнее, чем ложь.

И суета отступает мгновенно, И пустота не страшна... Кто-то другой, там, за краем Вселенной Также стоит у окна.

* * * Создатель грез, когда в твоей ладони Появится еще одна звездаЧто слышишь ты в ее высоком звоне? Что ей пророчат дальние года?

Все просто, словно прервано дыханье, И святость с болью нынче заодно... И кажется, осталось без названья Лишь то, что нам на свете суждено.