– Вот, готов, - говорит он, и я быстро оборачиваюсь и смотрю на чашку чая, которую он поставил передо мной.

Я уставилась вниз, наблюдая, как над чашкой поднимается и растворяется пар. Я вспомнила те дни, когда по утрам сидела в квартире Деклана, попивая чай и наблюдая, как он готовит завтрак. Он всегда выглядел дико сексуальным в своих пижамных штанах и белой футболке, которая обтягивала его грудь. Я могла бы наблюдать за этим вечность и не устала бы.

Воспоминания раздирают мне сердце, пока я тут сижу, и когда поднимаю взгляд, я вижу, что он стоит на противоположной стороне островка.

– Деклан, - тихим шепотом произношу я. Я позволяю его имени повиснуть между нами на пару минут.
– Мне так жаль.

Поставив кофе, он кладет руки на гранитную столешницу и опускает голову. Я даю ему эту тишину и позволяю ей увеличиваться, пока внимательно смотрю на самого замечательного мужчину, которого когда—либо знала. Его душа неимоверно прекрасна.

Когда наконец он поднимает голову и смотрит на меня, я говорю:

– Если бы я могла вернуться назад, я бы сделала все иначе.

– Ты не можешь отмотать время назад. Что сделано, то сделано.

– Знаю, - защищаясь, добавляю я.

– Я бы тоже хотел вернуться назад, но невозможно повернуть вспять сделанный выбор, и в тот момент я выбрал тебя.

– Ты сожалеешь об этом?
– спрашиваю я скрепя сердце.

Прежде чем он отвечает, его телефон начинает звонить, отвлекая.

– Мне нужно ответить, - говорит он, я киваю, и он выходит из комнаты, чтобы принять звонок.

Я с трудом сглатываю комок сквозь все эти эмоции. Оставив чай, я встаю перед окном. По телу бегут мурашки от прохлады стекла, пока я смотрю, как снег кружится и падает на землю. Я перевожу взгляд налево и замечаю пещеру, я решаю рассмотреть ее подробнее из другого окна.

Я снимаю пальто и кладу его на кухонный стул, а затем направляюсь в коридор. Я слышу голос Деклана из библиотеки. Я иду мимо огромного коридора, мимо стеклянного атриума и натыкаюсь на лестницу. Из любопытства я поднимаюсь по ступенькам, которые ведут на второй этаж. Держась за перила, я смотрю наверх и замечаю, что лестница ведет на третий этаж.

Я начинаю рассматривать помещение, двигаюсь по коридору, который ведет к спальням, ванным комнатам и в гостиную. Весь этот этаж выполнен в серо—белых тонах. Затем я замечаю огромные резные деревянные белые двери. Ручка очень холодная в моей руке, когда я открываю их и попадаю в спальню Деклана.

Я цепенею от подавляющей потери, пока рассматриваю огромную кровать, которая стоит посреди комнаты. Я никогда не узнаю, какого это окунуться в эти простыни. Деклан прав: невозможно исправить сделанный выбор, и, к сожалению, я каждый раз делала неправильный выбор и потеряла Деклана.

Я ступаю на запретную территорию и осматриваюсь в комнате. Пространство освещено множеством окон, стены окрашены в темно—серый цвет, который вступает в контраст с белым потолочным плинтусом, и пушистым белым покрывалом, которое лежит на огромной кровати из черной кожи в стиле честерфилд. В углу стоят два черных кресла и кушетка в том же стиле честерфилд.

Неосознанно, я бреду по мягкому ковру к кровати. Я пробегаюсь кончиками пальцев по белой простыне, сожалея о потери того, что когда—то было в моей власти.

– Что ты здесь делаешь?
– его слова резкие и сердитые.

Я смотрю на него через плечо, прежде чем поворачиваюсь к нему лицом. Мой рот открывается, чтобы произнести слова, но я не могу их найти.

– Тебя не должно быть здесь, - говорит он мне.

– Я просто...

– Что просто?
– спрашивает он и начинает медленно продвигаться ко мне.

– Не знаю. Мне просто нужно было увидеть все это. Твой дом, эту постель... тебя.

– Меня?

– Да, Деклан. Тебя, - говорю я.
– Я скучаю по тебе.

– Ты не скучаешь по мне.

– Каждый день. Скучаю. Я скучаю по тебе каждый божий день.

Его челюсть дергается, глаза темнеют, и он произносит:

– Ты скучаешь по тому, кем я больше не являюсь.

– Не говори так.

– Почему? Не сможешь вынести столько ответственности? Хочешь проигнорировать тот факт, что твоя ложь испоганила мою жизнь самым беспощадным способом?
– Его голос становился хриплым с каждым сказанным словом.
– Стоишь тут и ждешь прощения? Как будто это ты жертва?

– Я не жду прощения.

– Еще больше лжи, - он стискивает зубы, а его руки сжимаются в кулаки по бокам.

– Нет.

– Тогда почему ты продолжаешь извиняться снова и снова?

Он хватает меня за плечи и мой голос дрожит:

– Я н—не знаю, н—но я не жду, что ты простишь меня за содеянное.

– Тогда почему говоришь это?

– М—может... я не знаю... Может быть, в надежде.

– В надежде? На что, Нина? На меня? На нас?

– Может быть, - я дрожу, когда мои эмоции возрастают с его гневом.