– Это была ложь.

– Почему?

– Я не хотел, чтобы ты искала меня.

Правда ранит, словно острое лезвие. Но я заслуживаю каждую рану, что оно наносит мне.

– Кожа на твоей голове выглядит по—настоящему ужасно, - подытоживает он.
– Почему? Почему ты делаешь это с собой?

Я тянусь рукой назад, чтобы прикоснуться к его дару, что он оставил мне на моей коже. Я чувствую себя смущенной, когда честно отвечаю ему, потому что больше не желаю скрывать себя настоящую от него.

– Возможно, я не желаю, чтобы это проходило?

– Это ужасно, Нина.

– Пожалуйста. Не нужно... не называй меня так.

Он склоняет голову, говоря:

– Я хочу причинить тебе боль.

Я знаю.

– Мои руки зудят от желания разорвать тебя на части. Я жажду этого, - признается он мне, и затем он переводит свои глаза обратно на меня. В них стоит горькое и мрачное выражение, его зрачки чуть увеличены от яростного желания причинить боль.

– Я заслуживаю это.

– Да, заслуживаешь, - соглашается он.

Подняв колени к груди, я обхватываю их руками.

– Зачем ты приехал?

– Мне нужно кое—что знать...
– он вновь опускает голову, и страдания в его голосе продолжают ломать меня.
– Ребенок...

Всхлип вырывается из моей груди.

– Он хоть был моим?

Последнее, что я хочу — это причинить еще больше боли Деклану. Я хочу солгать, сказать "да", сказать, что он был единственным, с кем я спала, убедить его в своей любви.

Но я не могу.

Я не хочу ранить его правдой, но я также не хочу успокоить его ложью.

– Мне нужно знать, - настаивает он.

В его глазах стоят слезы, и я трусливо трясу головой.

Он делает шаг назад, расширяя расстояние между нами, и прислоняет голову к шкафу.

– Почему?

– Я бы хотела, чтобы он был твоим, - говорю я и начинаю плакать из—за того, чего меня лишили.

– Значит, это был ребенок Беннетта?

– Не знаю.

Черты его лица искажаются в замешательстве.

– Что это значит?

Боже, я ненавидела это. Ненавидела то, что продолжала ранить его. Слезы бегут по моим щекам.

– Что ты имеешь в виду, говоря "не знаю"?
– давит он.

– Просто потому... потому что...

– Говори.

– Был кое—кто еще.

Мои слова разжигают в нем пламя. Его шея напрягается и краснеет от гнева. Поставив локти на колени, он зажимает свои волосы в кулаки так, что белеют костяшки пальцев. Я знаю, что он сейчас взорвется.

– Это не то, о чем ты думаешь, Деклан, - говорю я, пытаясь объяснить свои извращенные отношения с Пиком.

– Кроме меня и Беннетта, ты трахалась с кем—то еще?

– Да, но...

– Тогда правильно я все думал, - шипит он.

– Нет. Все было не так. Просто...
– Боже, с чего, черт возьми, мне начать рассказ?
– Он был... это покажется тебе безумным, я знаю, но все не так.

– Я, черт подери, ненавижу тебя.

– Я люблю тебя! Не Беннетта и не Пика. Тебя!

– Погоди, - он замолкает, а затем продолжает: - Это имя. Этот парень... я собирался увидеться с ним. Я нашел его имя в файле, который оставил твой муж.

– Да.

– Это все так сложно. Я не могу даже ясно мыслить.

– Пик мой брат, - выдаю я.

– Что мать твою с тобой не так?

– Он не родной брат, - проясняю я.

– Тот же самый парень, который избил тебя?

Я киваю.

– Ты хоть представляешь насколько ненормально все это? Насколько ты ненормальна? Трахалась с тремя мужиками?

Вытирая глаза, я пересаживаюсь на коленки.

– Прости. Я знаю, это звучит ужасно.

– Звучит? Нет, Нина. Это и есть ужасно. Тебе нужна серьезная помощь, ты ведь понимаешь это?

Я даже не пытаюсь исправить его, когда он называет меня Нина.

Он встает, разъяренно смотря на меня.

– Не могу поверить, что я влюбился в кого—то столь омерзительного, как ты.

– Все было не так, - паникую я.
– Он не нравился мне в этом плане. У меня не было к нему чувств. Это было противоположно тому, о чем ты думаешь. Я использовала его, чтобы не чувствовать. Он был пагубным пристрастием. Вот чем бы секс с ним. Пагубным пристрастием, которое помогало мне не чувствовать.

– Не чувствовать, чего, Нина?

– Жизни, - кричу я.
– Всего!