Богатая невеста была убеждена, что за деньги сможет приобрести все, в том числе и знатного красивого молодого мужа. Несколько первых попыток сорвались, ведь невеста была по меркам того времени уже «перезревшей», под тридцать, да и внешне весьма непривлекательной. Олимпиада Васильевна Аргамакова писала в своих мемуарах: «Варвара Петровна была некрасива собой, небольшого роста, немного сутуловатая, имела длинный и вместе с тем широкий нос, с глубокими порами на коже, отчего он казался как бы немного изрытым; под старость нос получил синеву. Глаза у нее были черные, злые, неприятные, лицо смуглое, волосы черные. Она имела осанку гордую, надменную, поступь величавую, тяжелую». Однако некоторые знакомые отмечали, что при некрасивой наружности «единственным украшением её были большие, лучистые глаза».

В 1815 году в Орле расквартировался гусарский полк, среди гусаров был будущий владимирский вице-губернатор Матвей Муромцев, который вспоминал: «В Орле я познакомился с Варварой Петровной, она была мне родней, очень богата и совершенно свободна. Ей вздумалось в меня влюбиться. Из Орла она переманила меня в своё с. Спасское, где в мою честь давала праздники, иллюминацию, у нею был домашней театр и музыка. Все с её стороны были ухищрения, чтобы за меня выйти замуж. На мои именины, 9 августа, она преподнесла мне в подарок купчую на Елецкое имение в 500 душ. Но я был молод и потому отверг подарок, изорвав купчую. Я уехал от неё ночью тихонько».

Вскоре Варвара Петровна присмотрела себе следующую жертву – знатного молодого красавца Сергея Николаевича Тургенева, который недавно вернулся с Отечественной войны 1812 года. Он был кавалером Знака отличия Военного ордена, а за тяжелое ранение в Бородинском сражении награжден Георгиевским крестом. Сергей Николаевич служил в гусарах и был ремонтером, то есть занимался закупкой лошадей для войск. Для этого он приехал к Варваре Петровне, и весьма ей приглянулся. На этот раз засидевшаяся в девках невеста стала действовать хитрее и привлекла прежде всего на свою сторону обедневшего отца своего героя, соблазняя его своими несметными богатствами. Отец Сергея Николаевича уговаривал сына посвататься к Варваре Петровне: «Женись, ради бога, на Лутовиновой, а то мы скоро пойдем с сумой».

Решительность Варвары Петровны, по рассказам людей помнивших о начале этого сватовства, проявилась и в этом случае. Так, подметив к себе некоторый интерес молодого Тургенева и его колебания, она через общих знакомых передала ему, чтоб он смело приступал к формальному предложению, потому что отказа не получит. Сергей Николаевич поддался уговорам, сделал предложение и сразу получил согласие Варвары Петровны.

Свадьба совершилась в Орле 14 января 1816 года, после чего молодые несколько лет сряду жили в этом городе, где имели свой собственный дом. 20 октября 1819 года Сергей Николаевич перевелся из кавалергардов в Екатеринославский кирасирский полк с чином подполковника, а в 1821 году уволился со службы уже полковником. Сразу по выходе Сергея Николаевича из военной службы в отставку Тургеневы переехали в Спасское.

В 1816 году появился на свет их первый сын Николай, а через два года, 28 октября 1918 года, Иван. Третий сын Сергей страдал эпилепсией и рано умер. В имении Спасское-Лутовиново Мценского уезда Орловской губернии прошли детские годы будущего писателя.

Воспоминания соседей по имениям: «Вышедши замуж, Варвара Петровна зажила тою широкою, барскою жизнью, какою живали наши дворяне въ былыя времена. Богатство, красота ея мужа, ея собственный ум и уменье жить привлекли в ихъ домъ все, что было только знатного и богатого в орловской губернии. Свой оркестр, свои певчие, свой театръ с крепостными актерами, все было в вековом Спасском для того, чтобы каждый добивался быть там гостем».

Осенний сезон у Тургеневых начинался с пятнадцатого сентября, в день святого мученика Никиты, храмового праздника села Спасского. Еще с вечера, накануне праздника, по длинным аллеям, ведущим к дому, тянулась вереница экипажей; гости собирались ко всенощной, которую служили в доме со всей торжественностью. На этот раз все и каждый из дворни имел доступ в барские хоромы. В одном углу залы стоял, опершись на костыли, старый инвалид, проживавший «на деревне», в другом – слепая старуха, бывшая птичница, которая приютилась позади нарядных горничных, а поодаль и на самом заметном месте, как раз на виду господ, стояла кормилица барских детей, чтобы по окончании службы получить барскую милость в виде серебряного рубля.

В самый же день праздника, по возвращении хозяев с гостями от поздней обедни, приходил священник с крестом; садились за завтрак, потом за обед, по окончании которого те из гостей, которые не принимали участия в предназначавшейся обыкновенно на следующий день охоте, разъезжались по домам, а любители ее выходили на балкон, откуда осматривали своры и егерей.

На другой день, чем свет, они выезжали со двора и рыскали по полям до самого вечера; иногда и барыни сопутствовали мужчинам в тяжелых четырехместных каретах. Остановившись обыкновенно где-нибудь у опушки леса, они поджидали, чтобы кто-нибудь из охотников, для вящего их удовольствия, загнал зайца или лисицу чуть не под самые колеса кареты, в ожидании чего вынимали из узелков пирожки, закуски и разные лакомства. Но с наступлением сумерек дамы и проголодавшиеся охотники спешили вернуться обратно. Вдали виднелся ярко освещенный дом. А в нем уже гремела музыка и ждал гостей богатый ужин.

Это время было эпохою процветания села Спасского. Кроме охоты, там устраивались балы, маскарады и спектакли. Одна из боковых галерей дома была приспособлена для театральных представлений, исполнителями которых были сами хозяева и их гости, приезжавшие к ним подчас из других дальних уездов.

В огромном доме Спасского было около сорока комнат, кроме того большой зал и крепостной театр. Около дома был разбит парк с липовыми и березовыми аллеями. За домом выстроены каменные оранжереи для выращивания тропических фруктов и парники. Гостям предлагалось царское угощение с ананасами, виноградом, персиками, абрикосами из собственных оранжерей. Была отведена специальная комната в доме для певчих птиц: там стояли клетки с птицами разных пород и мастей, которые распевали песни на разные голоса. При доме были два сада, верхний и нижний, с плодовыми деревьями и ягодными кустарниками. На скотном дворе в Спасском были около двухсот коров холмогорской и голландской породы. Увлекалась Варвара Петровна пчеловодством и цветоводством. С розовых кустов дворовые девушки собирали лепестки и изготавливали розовую воду для барской косметики.