Но одно дело — философствовать об этом, и совсем другое — соприкоснуться с войной в реальности. С той настоящей войной, о которой не имеют понятия многочисленные офисные мальчики, которые хороши лишь для того, чтобы пачками крушить врагов в виртуальной реальности. И которая выбрала их.

— Пошли, прогуляемся, — предложил Леон.

Рой кивнул, разворачиваясь, и в эту минуту их окликнули:

— Господа офицеры.

Они обернулись, недоумевая — офицерские нашивки, вернее, нашивки, обозначающие пока «кандидата в офицеры», украшали только форму Роя, его приятели пока отделались только лычками «вернулся с поля боя» и походили на офицеров, как осел на боевого скакуна. Друзья надеялись, что это ошибка, но нет — от КПП в их сторону спешил дежурный.

— Господа офицеры, вас просят пройти внутрь.

— Нас? Но…

— Приказ командующего.

Оказывается, не только наружу транслировалось изображение церемонии посвящения, но и внутрь тоже шла запись. И о том, что их троица застряла у ограды, обмениваясь впечатлениями, добросовестно зафиксировали камеры наружного наблюдения, передав запись дальше.

У выхода, в двух шагах от плаца, троицу уже ждали. Гости удивились, заметив знакомое вытянутое лицо лейта* Гримли, одного из их наставников и куратора на последнем курсе.

— Линк. Ларсон. Тит. — приветствовал он их. — Рад видеть. Уже успели побывать в работе? — он не мог не заметить нашивок.

— Так точно, господин лейт, — отрапортовал Рой. — Вырвались с Замятни. Заканчиваем отпуск и…

— Вовремя, черт побери. Как раз успели к приему новичков. Как подгадали.

— Да случайно.

— Случайностей в нашем деле быть не должно. Пройдемте со мной.

Приятели переглянулись. В их планы не входило посещение альма-матер. Пройти мимо, постоять у ограды — и следовать дальше своим путем. Но это…

— Почему?

— Видели вашу смену? Покажитесь малышам. Пусть увидят, что такое настоящие «звездные коты».

На гербе Вангейской Военно-полицейской Академии красовалось изображение разозленного кота. И вот уже несколько поколений выпускников официально именовались «котами» и «кошками» — в зависимости от пола. «Коты» делились на боевых и звездных, и тех, у кого на рукаве была соответствующая нашивка — а на плече татуировка — после выхода в отставку отрывали с руками, заключая самые выгодные контракты. Поэтому даже инвалиды и калеки, списанные после первого же боя, могли не особенно волноваться за место под солнцем.

Оказывается, церемония принятия присяги демонстрировалась праздношатающимся гулякам отнюдь не в режиме он-лайн. На экранах курсанты еще зачитывали клятву, а на плацу уже перед ними выступал ректор академии с напутственным словом. Лейт Гримли бочком протиснулся к нему мимо остальных высших чинов и что-то шепнул на ухо, прикрыв ладонью микрофон, чтобы в эфир не просочилось лишнего слова. Ректор, не переставая говорить, кивнул, и Гримли замахал друзьям — мол, подходите ближе.

Они поднялись на трибуну, и в этот момент ректор сделал многозначительную паузу.

— Я бы… кхм… мог говорить и дальше, но какой смысл в лишних словах? Пусть вместо них за нас скажут наши дела. Вы вступаете в ряды «кошачьей академии» и должны знать, к чему стоит стремиться. Вот, смотрите, — его широкая длань простерлась в сторону только-только подошедшей троицы. — Это — ваше будущее. Два года назад они покинули стены «кошачьей академии» и вернулись героями, выжив в Стрелковой Замятне. А это уже кое о чем говорит.

Рой, Цезарь и Леон невольно сомкнулись плечами, чувствуя, как на них нацелились камеры. Пройдет секунда-другая — и их лица крупным планом покажут на экранах для обывателей. Надо было действовать. И Рой шагнул вперед.

Он понятия не имел, что будет делать и говорить, но, встав рядом с ректором, сверху вниз окинув ряды замерших курсантов, улыбнулся.

— Парни… и девушки, — добавил, заметив в первом ряду несколько миловидных мордашек. — Я не мастер говорить. Я мастер делать. Что бы с вами ни случилось, какие бы испытания вам не предстояли, помните — «звездные коты» своих не бросают. Никогда. Поэтому мы и побеждаем везде и всюду. Победы вам. И…

Хотел добавить что-то еще, но вместо этого, оборвав сам себя, вскинул в салюте руку с растопыренными пальцами. И скорее почуял, чем увидел, что большинство стоящих на трибуне офицеров чисто машинально повторили этот жест. Даже у ректора рефлекторно дернулась рука.

— Это правда?

— Увы, да.

— Но… как же так. Это невозможно…

— И тем не менее…

— Если он все расскажет… Это катастрофа. Вы понимаете, что это — конец всему? В понимаете, что мы не можем допустить…

— Успокойтесь, почтенная сестра. Все не так страшно, как кажется…

— Ничего себе, «не так страшно». Вы, сестра, просто не имеете представления о всех масштабах катастрофы…

— Имеем. И именно поэтому говорим и повторяем — ничего страшного не случилось. Пока. Подумайте сами — ну, что он может сделать один? Он ведь всего-навсего мужская особь. Одинокий мужчина в чужом и чуждом ему мире…