ОН: Мам...

ОНА: Да, сынок.

ОН: Мне надо уйти.

ОНА: Куда, сынок?

ОН: Куда-нибудь. Мне надо пожить одному. Я должен прийти в себя. Я вышел из себя, понимаешь, вышел и потерялся. Мне нужно собраться с мыслями и найти себя, и ты мне в этом не поможешь. Мне никто в этом не поможет. Понимаешь?

ОНА: Да, сынок.

ОН: Прости меня. Я не хотел тебя обидеть. /Берет куртку. ей/ Полетели.

ОНА: Куда полетели?

ОН: ..............

ОНА: Куда ты собрался?

ОН: Но мы же...

ОНА: Ты так ничего и не понял.

ОН: Ну как же так? Как так? Ты же? Мы же? Я же только что? Ты что?

ОНА: Что? Что я. Я сказала живи, с кем угодно, но позорить семью я тебе не дам. Не хватало, чтобы мой сын был бродягой.

ОН молча падает как подкошенный, то ли потерял сознание, то ли это жест говорящий о бессилии и бессмысленности дальнейших разговоров.

ОНА: Извини, сынок, но долг матери воспитывать своих детей. Ты у меня ненормальненький. Это мой крест. И я буду его нести до конца. Будут спрашивать, я на работе и не вздумай куда-нибудь уйти. Сам знаешь... /Уходит/.

она подползает к нему. Не плачь.

ОН: Отстань.

она: Не плачь, мой большой муж.

ОН: Не трогая меня. Я сам себя ненавижу, ненавижу за свою слабость. Трусость. Я не могу. Я так воспитан. Я ударю ее, я ее убью, но я потом перестану жить. Я сойду с ума от совести. Понимаешь.

она: Да.

ОН: Да откуда? Откуда ты можешь понять. Вы же все без роду, без племени. Трах бах и вперед, разлетелись в разные стороны. Инкубатор.

она: Но я понимаю, как тебе трудно.

ОН: Это наши законы. Понимаешь, она меня родила. Она меня вырастила и я не могу, не имею права быть таким. Но я больше не могу. У меня нет больше сил. Ты же видишь мы совершенно разные люди. У меня с тобой больше общего чем с ней. Это ужасно. Я ненавижу ее. Ненавижу.

она: Ты любишь ее. И она тебя любит. Все дело в вашей любви. Все из-за нее.

ОН: Да. Все дело в этой ужасной, всепожирающей, жестокой любви. Все из-за нее.

она: Все из-за меня.

ОН: ??!!

она: Мы не пойдем никуда, мы будем жить здесь.

ОН: А как же ты?

она: Я попробую приспособиться.

ОН: Правда?

она: Конечно.

ОН: А ты не умрешь в неволе.

она: Так бывает только в сказках, а в жизни неволя только закаляет, делает сильным.

ОН: Можно я тебя поцелую. Или сначала поженимся. Как у вас?

она: .............

ОН: Ну как у вас заключаются браки.

она: Никак. Просто двое начинают летать рядом. Есть с одного цветка, пить одну каплю росы.

ОН: Как здорово. Есть с одного цветка и пить из одной капли росы.

Звонок телефона.

ОН: Да.
– Да, мама.
– Дома.
– Сижу дома.
– Да.
– Как ты сказала, так и делаем.
– Дома сижу, что тебе еще нужно.
– Хорошо, я посмотрю воду, и утюг посмотрю.
– Нет.
– Никуда я не собираюсь.
– Я передумал.
– Мы будем жить дома.
– Нет. Это она так сказала.
– И не надо меня проверять через каждые десять минут.
– Иди себе на работу и все. /Положил трубку/.

она: Она волнуется за тебя.

ОН: Зачем? Чего обо мне волноваться. Чего? Я сижу целыми днями дома. Я ведь... Я ведь точно такая же бабочка... как и ты. Я же боюсь о стекло и как ты не могу выскользнуть из этога мрака и холода.

она: Бывают холодные дни, но все ждут, когда появится солнце. Все ждут лучших времен. И они обязательно наступают. Земля тем и хороша, что рано или поздно: после любых морозов все снова расцветает.

ОН: А мне кажется, что рано или поздно мы все погибнем, или планеты столкнутся, или солнце погаснет, или сами задушим себя своей вонью. И все эти соседи, все эти люди, которые тратили целые жизни на разные глупости, окажутся круглыми дураками, потому что даже следа не останется не только от них, но и от всей их идиотской цивилизации.

она: Нет. Рано или поздно все вы станете бабочками. Нас станет так много, как много бывает цветов на диких полях. Земля станет невесомой.

ОН: И что?

она: И тогда...

ОН: Да?

она: Ну-у-у-у-у-у...

ОН: Мы сожрем всю Землю, пока у нас вырастут крылья. Ведь сначала надо поползать мерзкой гусеницей.

она: Зачем ты так?

ОН: А что я такого сказал? Гусеница - это тоже природа.

она: Да вы омерзительней в тысячу раз и ты, и твоя мать, и вам подобные.

ОН: Вот это ты напрасно. Свою мать могу оскорблять только я. Остальным это не прощается.

она: Ты первый меня оскорбил.

ОН: Я тебя не оскорблял.

она: Ты назвал меня мерзкой гусеницей.

ОН: Ну а что это не правда? Мы сразу рождаемся с руками и ногами. А вы сначала шамкаете листики и только потом превращаетесь в то, что ты сейчас из себя представляешь.

она: Но что омерзительного в гусеницах? По-моему они органичны.

ОН: Однажды, когда я был маленьким, мне за шиворот упала большая зеленая гусеница.