Очень хорошо помнил, как отец сварил для него и его друзей вратарские ворота. Их установили на обычной поляне, покрытой густой молодой травой. Траву быстро затоптали – в летнее время играли почти ежедневно. Играли и в обычный футбол, но любимой забавой была игра в «триста». Суть ее была в том, что две команды по очереди били одиннадцатиметровые удары, набирая очки. Обычный, прямой гол – пять очков, от рук вратаря – пятнадцать. Если мяч попадал от штанги – тридцать, от перекладины – семьдесят. Большинству игроков было по десять-двенадцать лет, а Сашке – шесть или семь. Отказать в игре ему, естественно, не могли, все-таки именно ему отец сварил ворота. Но и брать в свою команду – заведомый проигрыш. Так они все думали. А Сашка очень любил футбол…. Смотреть вместе с отцом по телевизору. Внимательно смотрел, как бьют мастера, изучал, запоминал. Он верил, что когда-нибудь сможет так же.

И однажды его все же приняли в команду. Нехотя, пожалели просто, наверное. Конечно, он был самым младшим. И вот его удар…. Он представлял себя Диего Марадоной и абсолютно верил в успех. На саркастические ухмылки вокруг не обращал внимания. Разбежался, ударил по мячу изо всех сил. Мяч попал в перекладину и, отразившись, – в ворота! Семьдесят очков! «Случайно! – загомонили пацаны. – Чисто повезло». Но, по правилам, после забитого мяча – удар того же игрока. Сашка опять попадает в перекладину, на этот раз мяч отражается практически ему под ногу, и ловким встречным ударом Соболев-младший загоняет его в «девятку», еще семьдесят очков! Пацаны его команды вопили от восторга, а он наслаждался минутой славы….

«Интересно, какое впечатление произвела моя сегодняшняя игра на Анатолича? – подумалось вдруг. – Он видел столько сильных игроков…. А вот я таких, как он, еще не встречал…». За мыслями и воспоминаниями Соболев не заметил, как подошел к отелю. Поднялся в свой одноместный номер на втором этаже, приоткрыл окно и с наслаждением вытянулся на огромной кровати. И почти сразу уснул. Сказались психологическое напряжение вечера и триста граммов коньяка. Выпивал он крайне редко, потому как отец с детства внушал, что алкоголь вреден, а к словам отца Сашка всегда прислушивался….

На следующий день, позавтракав в гостиничном кафе, Соболев вновь направил стопы в бильярдный клуб. Утро выдалось солнечным и довольно жарким. Улица полна людей, почти все явно двигаются в направлении пляжей. Ну правильно, основная масса сейчас здесь – приезжие, они и прибыли сюда, чтобы беззаботно поваляться на горячем песке, окунуться в прохладную соленую воду и забыть про надоевшие дела и заботы. И снова валяться, прерывая это занятие лишь для того, чтобы время от времени выпить стаканчик коктейля и наполнить желудок чем-нибудь вкусным и типично южным. Соболев вздохнул. Ведь и он приехал в Сочи за тем же самым. Но – человек предполагает, а Бог располагает.

Когда Александр вошел в бильярдную, часы на противоположной входу стене показывали без пяти десять. За одним из столов четверо парней играют пара на пару. Анатолич сидит за столиком неподалеку от барной стойки в компании высокого худощавого мужчины лет сорока. Увидев молодого человека, приветливо кивнул, сделал приглашающий жест. Соболев подошел, поздоровался с мужчинами за руку.

– Максим, – представился худощавый.

– Александр, – представился Александр.

И, спросив взглядом разрешения у Анатолича, уселся на свободный стул. На столике – две маленькие чашки кофе, тарелочка с печеньем.

– Будешь что-нибудь? – спросил Алексей. – Заказать кофе?

– Нет, спасибо, только что позавтракал, – отказался Соболев.

Он исподволь разглядывал Максима, стараясь разглядеть нечто особенное, какие-то черты, присущие только Мастеру. Ничего такого не усмотрел. Человек как человек. Ну, может, взгляд очень уж спокойный и внимательный, и движения совершенно не суетливые, Впрочем, он и не двигался почти.

– Вот о нем я тебе и говорил, – счел нужным сообщить Максиму Анатолич. – Пунктуальный, однако, – улыбнувшись, показал взглядом на часы. Максим кивнул.

– Алексей Анатольевич сказал, что ты неплохо играешь. В его устах это очень высокая оценка.

Соболев пожал плечами:

– А мне вчера сказал, что играю слабовато.

– Ну, все в мире относительно, – Максим улыбнулся. – Ты слабоват для Анатолича, я – для чемпиона мира….

Алексей неопределенно хмыкнул.

– И совершенству нет предела, – продолжал Максим. – А ты, Анатолич сказал, хотел бы поднять свой уровень. Так?

– Так, – кивнул Соболев.

– Алексей Анатольевич сказал тебе, что тренирую я не всех, тем более в индивидуальном порядке?

– Да, – подтвердил Александр.

– Ну, хорошо. Установи пирамиду вон там, – он указал подбородком на один из столов, – разбей произвольно и забей все шары за максимально короткое время. Каждый раз атакуй лузу, не отыгрывайся. Мы допьем кофе с Анатоличем и подойдем посмотреть.

– Ясно. – Соболев поднялся из-за стола и направился к маркеру. Сегодня им оказался другой молодой человек, с бейджиком «Никита» на кармане столь же белоснежной, как у вчерашнего Димы, рубашки.

Пока Никита расчехлял стол, ходил за шарами и устанавливал пирамиду, Соболев выбрал вполне приличный, на его взгляд, кий. Бросил быстрый взгляд в сторону Анатолича и Максима и принялся за дело. Он решил забивать шары по принципу «Американской пирамиды», то есть не одним битком, а всеми все. На то, чтобы забить пятнадцать шаров, ушло пятнадцать минут. Молодой человек удовлетворенно выпрямился и обернулся к подошедшему Максиму. Лицо нового тренера не отразило ровным счетом никаких эмоций.