Ах, вот в чем дело! Рудина передернуло. Такое не забудешь.

– Вижу, помнишь. Ну, так ты же сам туда, по доброй воле ездил, да? И Гиви, брата моего, бильярд учил, тоже по доброй воле. И брат много денег тебе заплатил. За учебу. Так ФСБ и скажешь, да?

– В доме твоего брата оружие и наркотики нашли, – выдохнув воздух через нос, чтобы слегка успокоиться, напомнил бильярдист. – Ему и без меня такой срок светит….

– А, что оружие, наркотики, да? Это не его все, шестеркам его принадлежит. Разболтались совсем. Судья тоже живой человек, от денег не откажется, да?

– Пошел вон отсюда, – сквозь зубы выговорил Алексей, наливаясь нешуточной злобой. – Брат твой в подвале меня гнобил, и кормил, как собаку. Шестерки его руку мне сломали. Денег, говоришь, дашь? Пошел вон отсюда!

– Я тебе только один раз еще скажу, – тоже зло и жестко прошипел кавказец. – Руку ты сам сломал, да? Когда во дворе нечаянно споткнулся. И сам Гиви учил. Никто тебя не заставлял. В подвале не держал. Так и скажешь. Деньги возьми, да?

– Пошел вон отсюда! – в третий раз почти выкрикнул Рудин, вскакивая на ноги. На него стали оборачиваться немногочисленные в этот час посетители.

– Ну, как знаешь, – грузин неторопливо встал. – Смотри, пожалеешь, да?

И вразвалочку направился к выходу. Алексей уселся обратно, сделал знак бармену.

– Коньяку принеси…

«А может, ну его на хрен все, – мелькнула вдруг после второй выпитой рюмки мыслишка. – Взять деньги, изменить показания, и свалить куда-нибудь, да хоть бы и за границу? Грузин этот сказал, что деньги очень большие. И если для Гиви «полтинник» за партию – это как бы норма и ерунда, то могут реально большими оказаться». Тут же вспомнился Сашка, его сочувствующие глаза, фраза: «Тебя вот спасаю…». Ведь Александр тогда действительно его спас. Увидел, узнал кий и сообщил в ФСБ. Если б не он, как знать, может, до сей поры сидел бы Алексей в плену у Гиви. Или, что скорей всего, убил бы его грузин уже. Баран неадекватный…. Лишь благодаря другу Рудин сейчас жив и на свободе.

И как потом пришлось бы смотреть Сашке в глаза? С самим собой, положим, еще как-нибудь договорился бы, а что сказать Сашке? Да нет, и себя не обманешь. Не стоит разменивать на деньги самоуважение, как и уважение друзей. Выпил еще рюмку, закусывать уже не хотелось. «Да вот хрен вам всем до небес! – со стуком опустил на стол, едва не разбив хрупкую посудинку. – Хрен вы меня испугаете! И деньги ваши грязные засуньте себе… куда влезут! Как Высоцкий в роли Жеглова говаривал: «Будет сидеть! Я сказал!».

Следующий вечер выдался на редкость удачным. Лохи шли один за другим. Только девять вечера, а в кармане – уже почти «сотка». И вот – еще один желающий сыграть на «полтинник». Рудин сделал «пьяное» лицо, оглянулся по сторонам. И все хорошее настроение, весь кураж исчезли разом. Взгляд зацепился за смутно знакомую спину в черном пиджаке. И тотчас – узнавание. Брат Гиви. А напротив – двое молодых мужчин в обтягивающих футболках. Руки у обоих мускулистые, предплечья в наколках. Тюремных, похоже. Русские парни, вроде бы. Ну, славяне, по-любому. И старательно прячут глаза. От него, Рудина. Смотрят куда угодно, по сторонам, на собеседника в черном, но только не на каталу. Хотя, спинным мозгом ощущается, – именно о нем сейчас и разговаривают. Или он слишком много о себе возомнил? Думает, что всем присутствующим есть дело именно до него?

Когда разбивал пирамиду, руки заметно тряслись. Но постепенно «вошел в игру», тем более, соперник оказался не таким уж и лохом. Не одолеет Алексея, конечно, но попотеть придется. Появился азарт, появился адреналин, и Рудин целиком окунулся в свою стихию. Закатил удачный шар, распрямился удовлетворенно, краем глаза уловил присутствие за спиной. Хотел повернуться, но чьи-то руки, как тиски, ухватили за предплечья и на секунду обездвижили. «Привет от Гиви», – раздался в ухе шелестящий шепот. И – острая боль где-то внизу спины.

Москва, несколькими днями позже.

Павел сидел на жесткой скамье инкассаторского фургона, уставившись в квадратик бронированного окошка. Смотреть на человека, которого вскоре предстоит убить, тем более, разговаривать с ним, совершенно не хотелось. Фургон не спеша катил по московским улицам, до назначенного в рассчетно-кассовом центре времени оставался еще час, и Павел, от нечего делать, предавался воспоминаниям.

Играть он любил с самого детства. Таким вот азартным уродился, похоже. Сначала – в безобидные детские игры с одноклассниками, типа «камень-ножницы-бумага», чуть позже – в карты, на мизерные в теперешнем понимании, но казавшиеся весьма солидными тогда деньги. Лет в пятнадцать «подсел» на игровые автоматы. Шел как-то по улице своего родного Ростова, размышлял, чем бы таким интересным заняться, увидел вывеску зала игровых автоматов и зашел. Побродил немного вдоль рядов переливающихся разноцветными огнями «одноруких бандитов», понаблюдал за играющими людьми. И решил попробовать. Ну, что такое – сто рублей, даже если и «сожрет» их автомат – ничего страшного. Вставил в прорезь купюру, понажимал на кнопки, как это делали другие игроки. И через пару минут выиграл триста рублей. «Надо же, как просто», – подумал с удивлением. Поиграл на соседнем автомате, и снова выигрыш. Теперь уже – семьсот пятьдесят. Павел забрал у администратора выигранные деньги и благоразумно покинул зал. Неплохой куш за десять минут игры…. Вот в тот момент, наверное, он и «подсел». Стал посещать различные залы игровых автоматов – а их в Ростове в то время было много – практически, каждый день. Но также просто и сразу, как в первый день, выигрывать почему-то не получалось. И даже если удавалось иногда выиграть тысячу рублей или чуть больше, на следующий день эти деньги непременно проигрывались.

Постепенно Павел влез в нешуточные долги. С каковой проблемой разобрался довольно просто – угнал стоящий возле супермаркета дорогой мотоцикл. И продал знакомым мужикам на запчасти. Деньги оказались еще более легкими, чем в первый игровой день, но оставленные без присмотра мотоциклы на улицах попадались крайне редко. Павел продолжал играть в автоматы, и «просидел на игровой игле» почти три года. За деньги, которые занял у знакомого бизнесмена, и никак не мог отдать, Павла однажды чуть не убили. Спасло то, что его призвали в армию. Парень фактически сбежал от кредиторов. Правда, лишь на год. Оставаться на службу по контракту ему не хотелось.