Еще вчера у нее было три семьи. Одна — родная, подарившая жизнь. Вторая — названная, открывшая для маленькой девочки из бедного квартала целый мир. Третья — лживая от кончиков дорогих ботинок до золотой оправы очков.

«Раз, два, три — выбор не твой».

Что даст убийство председателя? Семья не простит неповиновения. Пусть ее найдут не сразу, но время будет упущено. Мать умрет без операции, а брат окажется в приюте.

Вернуться ей тоже не позволят. Как только окажется дома, ее тут же отправят обратно. Председатель уже заплатил за нее, значит, обратно ее не примут, не взирая на все просьбы. И вряд ли речь идет просто о деньгах. Деньгами председатель расплачивается с ней, а семье предложил что-то более ценное. Она не сможет перебить его цену. Тогда возникает законный вопрос:

— Зачем я вам, председатель?

Зачем нужна настолько, что вы пожертвовали родной внучкой, влезли в отношения с триадой и решились на подмену?

— Умница, — ей улыбнулись ласково, точно она на самом деле была родной внучкой. Но улыбка стекла, стоило председателю заглянуть в глаза девушки. Пусть тигр временно втянул когти и отступил, внутри все горело от желания убить. Растоптать, разорвать, сжечь, а пепел развеять над нечистым местом. Этот человек закрыл для нее столько дверей, что его перерождение точно не будет счастливым. На что он рассчитывал? За все деньги мира нельзя сделать из тигра домашнего котенка.

— Ты пропустила вопрос: что будет, если откажешься.

Она не пропустила, отложила, рассчитывая подчерпнуть информацию из речи учителя, но раз уж на председателя напала болтливость….

— Откажешься, и тебя заставят отработать все потраченные на тебя до последней воны. А я лично позабочусь, чтобы отрабатывать тебя отправили на Wan Chai [6] .

Дедушка оскалился, четко давая понять, что неповиновения не потерпит. Она оскалилась в ответ.

— Попробуйте, и тогда, прежде чем уйти отсюда, я с превеликим удовольствием сверну вам шею.

Кажется, до дедули дошло, что палку он перегнул. Но пистолет в руки брать не стал. Лишь поджал губы, нервно выбивая пальцами дробь по краю стола.

В чем не откажешь председателю, так это в смелости. Пойти на сделку с триадой, убить родную внучку, а теперь пытаться купить то, что не продается в принципе. И ведь почти удалось. Вот только у этого «почти» упрямый характер.

— Что станет с твоими родными, пока ты будешь гнить в тюрьме? Мне будет уже все равно — мертвых не призовешь к ответу, а вот твоим друзьям придется не сладко. Что скажут их семьи, когда выяснится с кем они проводили время?

С убийцей и преступницей? Председатель явно подготовился, ей предъявят убийство настоящей Сунан, подмену личности и еще с десяток преступлений стоит только выйти из кабинета.

Но каков лис! Ловко все сложил. И не мудрено — дедуля практиковался в переговорах, когда она под стол пешком ходила. И снова в ее жизнь вмешивается сноб со своей репутацией. Почему она должна волновать Сунан? Какого дохлого кальмара?

Сунан прикрыла глаза, потерла переносицу, не видя другого выхода, как затаится. Для начала найти и уничтожить компромат, потом собрать доказательства против председателя, чтобы дедуле стало не до нее. И только тогда бежать. Пока же матери сделают операцию, а ей не сложно поиграть в Сунан еще немного. Вот только со снобами надо что-то решать.

— И не надейся покинуть дом. Видишь ли, я несколько расширил персонал.

Улыбка дедули сочилась ядом, и Сунан насторожилась. На звонок открылась дверь кабинета. Покатился по паркету столик. Она не повернулась, спиной ощущая тяжелый взгляд.

— Ваш чай, председатель.

Оказывается, Дохляк умел быть вежливым, а еще ему шел дорогой костюм и новая стрижка. Так и не скажешь, что перед тобой парень с улицы. Умно… Но как противно, что ее будут охранять свои.

— Кофе со льдом для госпожи.

Ровный, без эмоций голос. Предки, только посмотрите на этого вышколенного слугу! Руки чешутся ударить ладонью по горлу, проламывая кадык. Знал, падла, что семья готовит для Сунан, и не сказал, а она отмахнулась от намеков.

— Так что ты решила? — спросил председатель, как только за Дохляком закрылась дверь. — Времени на размышления дать не могу. Извини.

«Он еще и извиняется?» — со злым азартом изумилась Сунан. Разрушил ее жизнь, перекроил под себя, а теперь извиняется?! Как же так она ошиблась в оценки дедули?

— Вы не ответили, зачем я вам при двух сыновьях и трех внуках, — напомнила, чтобы потянуть время. Признаваться в провале было мучительно стыдно. И пусть вокруг все были в нем уверены, мозг продолжал лихорадочно искать выход из тупика.

— Хорошо, — великодушно согласился председатель. К напиткам ни один из них не притронулся. Сунан всерьез опасалась, что Дохляк туда плюнул — прислуживать не в характере парня, а дедуля… может, по тем же соображениям.

— Всегда хотел усыновить ребенка. Не верю в силу крови. Считаю — мозги важнее, чем чей ты там родственник.