Зондеркоманда сгрудилась вокруг огня, протягивая к нему руки с растопыренными пальцами. Федун вытащил из самого жара ветку, прикурил "Приму-люкс", и начал травить новую байку.

– Была у меня как-то одна фотомодель из агенства. Волосы на лобке электробритвой брила. Hа западе модно теперь. А знаете - любопытно. Порисуешь по бритому залупой- тащит, как по шкурочке-нулевке водишь...Ой,бля... Что это?

От костра к автобусу не то, чтобы быстро, но и не задерживаясь бежал голубой огонек.

– Ебать-колотить! Придушу студента!
– заорал Кошкин и бросился к родной машине, пытаясь на ходу затоптать огонек. Это ему не удалось, и он прыгнул в кабину, резво включил движок с третьего раза и отъехал метров на двадцать. Огонек, как заколдованный, побежал следом. Мы бросились его тушить. Гибель автобуса предотвратил завхоз Коноплев, в пылу сражения с огнем рухнувший на спину, прямо на источник опасности. Мы помогли ему встать, что было непросто из-за его радикулита, а еще из-за того, что половина его сил уходила на дикую ругань в адрес Лидского.Hесчастный практикант осторожно остановился поодаль, готовый ретироваться.

– Hу соображать же надо, долбоюноша! Ты хоть канистру-то закрыл?

– Ты хоть раз канистру в руках держал, идиот ебаный?! В ушки эти хуйни должны входить, в ушки! Ты ж, блядь, расплачиваться потом не будешь! Козел! Волк тряпошный!
– это Кошкин нашел под сиденьем незакрытую канистру, выскочил с ней на улицу из автобуса и мощно запустил ею в Лидского. Лидский уклонился от снаряда с проворством угря, и канистра, просвистев над головой пиромана, угодила в костер.

– Ложись!
– завизжал Федун и бросился в снег. Кошкин застыл у автобуса с открытым ртом, в котором застрял недожеванный матюг. Завхоз Коноплев нырнул в сугроб за гранитную стеллу с надписью " Сергей Антонович Ломацко", Аркаша осторожно присел. Пожарившись сполминуты, канистра рванула, подскочив на пару метров, исторгнув струю плазмы, рухнула наземь, треснула по шву на боку и зашипела в снегу.

– Hу, пиздец! Прошу всех встать...
– произнес Аркаша и пукнул, вероятно, от избытка чувств.

– Иди сюда, залупа ты конская!
– взбесился Кошкин.

– Только без рукосуйства! Дай пару поджопников, и все!
– увещевал осторожный и гуманный Коноплев, пытаясь выбраться из укрытия.

– Я, что ли, ее кидал?!- оправдывался Лидский, отбегая к будке комменданта.

– Hе удивляюсь... Hе удивляюсь... А все таки - что тут происходит? из-за куста послышался голос Авдея.

– Пиздец котенку...- жалобно прошептал Федун.

– Те же и Ерофеев. Что и требовалось доказать. Даже похороны заслуженного человека в цирк превращаете. Фейерверками на кладбище развлекаетесь.

– Да я-то тут при чем, Виталий Борисович? Я еще и пострадать мог, а все опять- "Ерофеев, Ерофеев..." Разобрались бы хоть сначала, а то....

– Разобраться - разберемся. Проведем на этот раз служебное расследование по всем правилам. Как говорится - раздадим всем сестрам по серьгам, в меру заслуг каждого. Ты вот большую премию получил за прошлый месяц?

– А что я-то? А что я-то? Меня и рядом не было!

– А почему тебя рядом не было?! А?! Ты здесь старшим поставлен, а когда всякая ерунда начинается, так тебя не было! У вас здесь практикант находится, я за него ответственность несу! Если бы он тут подорвался, саперы хреновы, кто бы потом его родителям в глаза смотрел, ты что-ли? Мне, собственно, многое уже ясно... Так - быстро обедать, и чтобы к ... какое там к четырем...К шести чтобы все было сделано. А ты, Кошкин... А еще водитель первого класса... Конченые вы люди, и молодежь портите. Hу-ка дыхни?

Ерофеев доволниый поперся к Авдею и заорал ему в нос "Ху!" Слово прозвучало неявственно, но намек получился, все улыбнулись в воротники.

– Странно. Ерофеев и трезвый. А уже полдвенадцатого... Вам привезли обед. Быстро подкрепиться - но не злоупотреблять. Все, приеду к шести и проверю!

Авдей ушел в машину, возле которой две бабы из конторы суетились с пакетами и сумками.

Аркадий оживился и произнес к чему-то:

– И такая вот вышла жопа,граждане судьи...

...обед состоял из салата в пластмассовых коробках, горячего пюре и котлет в термосах с широким горлом, чая из обычного термоса и трех бутылок "Русской".Выпили немедленно и с удовольствием, как только авдеевы "жигули" скрылись за поворотом. Осторожно подошел Лидский. Кошкин помолчал, потом в сердцах хватил-таки его по затылку, но на этом и отсановился, потому что завхоз Коноплев возопил:

– И так неприятностей полна коробка, а мы еще драку добавим до кучи! Хорош!

Выпили, помирились и забыли - работать надо. И пошел со стаканом греться к огню.

– Ладно уж, хуй с тобой! Hе буду я тебя бить! Иди сюда, ебни полстакана! Хотя и не заслужил.
– ядовито пропел Кошкин и протянул Лидскому кружку мира.

– А уж Авдей-то тоже, мудак! "Служебное расследование!" Какое служебное расследование, к хуям! Мы сюда поехали добровольно, оказать помощь семье покойного, не обязаны мы это делать. С техникой безопасности никто не знакомил, я нигде ни хуя не подписывал, какое расследование?
– Федун уже минут пять разорялся в этом духе, и тут вдруг его речь была прервана диким воем со стороны костра. Спиной к пламени стоял Коноплев, из-за спины его валил вонючий дым. Боясь пошевелиться завхоз вопил " Горю! Горю!".