ПолитиКант. Метафизика семьи, государства и частной собственности
От автора
Прошло два года со дня выхода в свет моей книги «Бог и Пол. Метафизика секса и смерти». Терпеливые читатели, которым эта книга не показалась совсем непонятной, оценили её, как говорится, каждый со своей колокольни. Одни, философичные, хвалят за смелость и оригинальность в раскрытии вечной темы. Другие, практичные, иронизируют, особенно, по поводу соединения времён, дескать, не испортит ли такую массу людей опять квартирный вопрос с его саркастическим запахом. Третьи, научные, недоумевают и тычут меня носом в Стивена Хокинга и Ричарда Докинза. А некто, высоконравственный, тычет юношу носом в мою книгу, решив по цитате на обложке, что это проповедь половой морали. При том, что люди верующие, на всякий случай, торопливо от меня открещиваются и прячутся за своё Писание.
Всем глубоко признателен за интерес и неравнодушие к моим трудам. Я не пророчу о том, что будет и, тем более, каким образом это может состояться, так как рассматриваю не физическую, а психофизическую реальность: то, что в генах записано без всяких объяснений. Я исхожу из неслучайности появления на Земле человека и веры в то, что наша субъективность отражает замысел мировой эволюции объективней и полнее, чем любой другой объект во Вселенной. Как говорил Шопенгауэр, ты должен понять природу из себя, а не себя из природы.
Архетипы надвременья и надполости образуют скрытую основу человеческой психологии вопреки физике, логике и здравому смыслу. Таков был замысел, от исполнения которого грехопадение отбросило людей назад к сексу и смерти, к смене поколений и бегу времён. Эволюционировали, эволюционировали, да не выэволюционировали.
Объяснить, что такое «надполость», может старый дамский анекдот: «Хочет, но не может – это импотент. Может, но не хочет – это сволочь!». Сверхъестественный замысел состоял в том, чтобы люди стали бессмертной «сволочью». Люди решили, что лучше сдохнуть. Но плодиться и размножаться как все нормальные твари, без низменно-возвышенной символики почему-то уже не могли.
Можно сомневаться в том, что некто был зачат непорочно, но нельзя сомневаться в порочности зачатия – этой необъяснимой циничности в самом сокровенном ощущении жизни. Здесь осязается некое Таинство. Как учил Плотин, высшее знание – осязание истины.
Философия – это греховная попытка постичь недозволенное. Что человеку знать не положено до исполнения времён. То, что ещё прародителей наших за дерзкое любознание изгнали из рая, теперь уже никого не остановит. Да и не в наших силах остановиться. Такая уж нам от них досталась порочная наследственность, так греховно мы запрограммированы.
«ПолитиКант. Метафизика семьи, государства и частной собственности» является расширенным продолжением книги «Бог и Пол. Метафизика секса и смерти» (Издательство «Алетейя», СПб, 2013 и 2015) и этим я оправдываюсь перед читателем за частые на неё ссылки и самоцитирование.
Считаю приятным долгом выразить свою благодарность кандидату технических наук Александру Владимировичу Плошинскому и кандидату медицинских наук Владимиру Ивановичу Герасимову за ценные замечания, сделанные в процессе подготовки этой книги к публикации.
Между Небом и семьёй
Когда люди задумываются о смысле жизни, имеется в виду не простой обычный смысл. Прозаический смысл в жизни есть всегда и не нуждается в раскрытии: жить хочешь – вот и смысл. Но наш музыкальный язык, независимо от того верующим или неверующим вы себя сознаёте, бессознательно связан с гордым ощущением запредельного и требует не земного, а иного смысла. Не случайно возник этот мир и не случайно ты в этом мире. И музыкальный язык не случаен.
В «Бог и Пол…» мы уже говорили о двух противоположных предметах возвышенного – надличном и интимно-личном. Тогда нас более всего занимала крайняя полярность: Бог и Пол, как сознание и материя в своей крайней ипостаси. Но всё, что происходит между полюсами, между небом и семьёй – испытывает их сильнейшее влияние и зовётся общественной жизнью, где центральное место принадлежит политике.
Какой пьющий человек не любит поговорить о политике! И какой философ о ней не высказывался. Хотя чего там философствовать – за кем больше силы, тот и царь.
Однако с незапамятных времён предводители хотели называться благодетелями для своих и миссионерами для чужих. Всегда оправдывали свою власть правильной верой или правильным пониманием необходимой общественной организации и порядка. Причём, задолго до демократического шоуменства и соблазнения избирателей. Без всякой необходимости перед кем-то оправдываться.
Оправдывались перед собой. Иногда вполне современными доводами, например, можно ли из уважения к чужим традициям позволять людоедство и ритуальные убийства. Говорил же Туру Хейердалу вождь племени людоедов: Какие вы варвары, вы убиваете на войне людей больше, чем можете съесть!