Майк сказал, что на каникулах ветеринар обещал забегать и проверять щенков. Созвонившись с ним, он узнал, что тот сможет посмотреть Налу только через пару дней. Ветеринар посоветовал держать ее в тепле. До этого я додумался и сам: Нала теперь сидела дома, тем более температура на улице снова опустилась ниже нуля.

Ветеринар появился у нас тридцатого декабря. Он оказался веселым малым в мешковатом костюме. Ветеринар приложил стетоскоп к груди Налы, и весь окружающий мир в одно мгновение потерял для него значение – так внимательно он слушал Налу. Как это свойственно всем врачам, он качал головой и тихонько хмыкал себе под нос. Каждое такое похмыкивание пугало меня до чертиков. Но язык я прикусил и не мешал. Закончив осмотр, ветеринар залез в сумку, извлек пузырек и шприц.

– У нее легочная инфекция, – сообщил он на ломаном английском, поднимая шприц кверху. – Нужно вколоть антибиотик. Один укол сейчас, второй – через три недели.

Я лишь кивнул. Бедная Нала, скоро она будет походить на подушечку для игл и булавок! Но ничего не поделаешь – надо лечить! Проблемы с легкими были у Налы с самого начала, и этот вопрос рано или поздно все равно пришлось бы решать.

От укола Нала чуть вздрогнула, но и только. Когда речь зашла об оплате, я весь внутренне подобрался. Останется ли у меня хоть пенни на счету? Доктор наконец-то озвучил сумму. Я облегченно выдохнул: всего двадцать фунтов!

Майк передал ветеринару мои слова о том, что в январе Нале еще понадобится прививка от бешенства.

– Только если Нале станет лучше! – ответил он и погрозил мне пальцем.

Когда ветеринар ушел, какое-то время я сидел с Налой на руках и обдумывал услышанное. Хоть мой замечательный план и развалился в мгновение ока, меня это мало беспокоило. Ошибок прошлого я повторять не собирался. Я дал себе зарок следовать во всем советам ветеринара. Путешествие может подождать, пока Нала окончательно не поправится. Если понадобится, то останусь тут зимовать, но в этот раз я поступлю как должно!

Остаток дня и весь канун Нового года мы провели с Налой в хостеле. Она не возражала: вероятно, инстинкт подсказывал, что так будет лучше. Чтобы окрепнуть, Нале нужен был покой. К утру хрипы уменьшились, но я все равно не отходил от нее ни на шаг – работа подождет!

Новый год в Химаре не имел ничего общего с Новым годом в Шотландии. К полуночи главная улица бухты наводнилась семьями, но только пробили куранты, как всех точно ветром сдуло. Никаких тебе ночных гуляний! Я даже было заскучал по Шотландии, но Нала меня от этих грустных мыслей быстро отвлекла. За ней требовался уход, поэтому я кутал ее в одеяло и все переживал, как бы она не напугалась – кругом гремели фейерверки. Но длилось светопреставление совсем недолго. Все-таки Албания – это вам не Шотландия!

Албания находится в другом часовом поясе, и Новый год в Шотландии наступает на два часа позже. Поздравлять друзей и родных раньше времени я не стал. Эти два часа разницы я провел, обмениваясь с ними сообщениями в мессенджерах. «Инстаграм», кстати, просто ломился от поздравлений подписчиков со всего мира, многие из которых присоединились к нам с Налой только лишь на прошлой неделе.

Нашим путешествием заинтересовался один известный нью-йоркский веб-сайт про животных – «Додо». Журналисты «Додо» хотели взять у меня интервью. Условились на том, что обсудим все детали после Нового года. Мне почему-то не верилось, что я могу представлять для них интерес. Тем не менее все это заставило меня призадуматься. Надо попробовать, вдруг это интервью подскажет мне дальнейшее направление?

Я не раз слышал про людей, делавших карьеру в «Инстаграме», но никогда не предполагал, что смогу пополнить их ряды. Не думал до того мгновения, пока не осознал, как много может значить наше путешествие для других. Тем вечером я впервые всерьез озадачился этой новой идеей сделать свое путешествие значимым не только для себя, но и для всего остального мира.

И чем дольше я размышлял, тем больше мне нравилась эта идея. Я мог привлечь внимание людей к жестокому обращению с животными и к загрязнению окружающей среды – эти две проблемы беспокоили меня сильнее всего.

Когда мысль окончательно оформилась и улеглась в голове, я уже не сомневался, что выбрал единственно возможный и верный для себя путь.

«Отличная установка на будущий год, – подумал я. – Пора делать добро, Дин. Время пришло!»

Две недели ожидания ветеринара показались мне целой вечностью. К этому еще и похолодало. Одним январским утром вершины гор вдалеке побелели от первого снега. В Шотландии в это время года снег на холмах Ламмермур-Хилс, расположенных на юго-западе Данбара, – обычное дело. Но здесь, в часе езды от Греции, снег казался чем-то фантастическим. С другой стороны, холод не давал заскучать: чтобы поддерживать тепло в хостеле, приходилось колоть дрова. Да и Нала любила свернуться клубком возле камина. Я же не мог усидеть на месте. Моя мать даже шутила, что я страдаю от синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Несмотря на мороз, я оставался в тонусе и приступил к исполнению своих новогодних клятв.

Начал я с проблемы, которая не давала мне покоя не только в Албании, но и в Черногории, Хорватии и даже Италии. Проблема мусора. Невозможно было пройти по пляжу и не наткнуться на какие-нибудь пластиковые отходы. Что-то, конечно, выносило на берег прибоем, но большая часть мусора – все-таки заслуга местных: жестяные банки, упаковки из-под продуктов и очень много полиэтиленовых пакетов. Такое наплевательское отношение меня невероятно злило.

Я видел немало документальных фильмов на эту тему и знал, что от мусора гибнут животные по всему миру. Рыбы и птицы, принимая кусочки пластика за еду, постоянно давились и погибали, а черепахи на побережье Южной Америки задыхались в брошенных рыболовецких сетях.