Шрифт:
– Да, конечно… как скажете.
– Так читайте же! – срывается на крик, – читайте!
Что читать, что читать, понять бы еще, что читать, – турист хватает какие-то правила гостиницы, добро пожаловать в наш отель, лампы не бить, посуду не бить, стекла не бить, а-а-а, вот оно что, не иначе как нарушил что-нибудь такое, улыбнитесь, это был розыгрыш, сейчас этот псих выпишет штраф за разбитую чашку…
– Да не эту же, – он вырывает книгу из рук, швыряет через всю комнату, – не эту!
– А… какую?
– Как будто сами не знаете, какую!
– Простите… и правда не знаю…
– Ну как же, – он приближается, в груди разливается вечная мерзлота, – не узнаете меня?
– Вы… но… это… это же невозможно… вы не существуете…
– Не существую.
– И в то же время…
– И в то же время существую. Так вы прочтете книгу?
– А… а где она?
– А у вас что… с собой нет?
– А что… это обязательно, чтобы с собой была?
– Нет, но… черт, какая жалость… черт, черт, черт, – швыряет оружие об пол, оружие тут же исчезает, – какая жалость, какая досада… я и не подумал… А ведь книжица эта здесь не в ходу…
– Ну… я поспрашиваю в книжных магазинах… знать бы еще, как поспрашивать, я в лунном-то не силен…
– Вот-вот, обязательно поспрашивайте… и я тоже… я, кстати, тоже не знаю, как это по-ихнему будет…
Мне страшно.
Вот теперь мне по-настоящему страшно, потому что это что-то новенькое, потому что раньше такого не было никогда. Мне попадались всякие я – восторженные, разочарованные, деятельные, расслабленные, счастливые, что цель достигнута и можно отдыхать, растерянные – потому что опять же цель достигнута и непонятно, что делать дальше – но такой я пришел впервые. Я еще не видел себя, которому… хочется убивать. Самое главное, я не понимал, откуда мог взяться я, которому хочется убивать…
…воздушный шар раскачивался все сильнее и сильнее, подхваченный порывами ураганного ветра – маленькую корзину раскачивало все сильнее и сильнее. Куу уже понимал, что если они с Холдом останутся здесь вместе, то корзина налетит на скалы, и путешествие кончится, так толком и не начавшись. Холд тоже видел и понимал это, но к своему несчастью он соображал не так быстро, как его спутник – и когда Куу что есть силы толкнул своего попутчика в спину, тот никак не ожидал такого стремительного и безумного маневра. Куу упал на дно корзины, и еще успел заметить, как в воздухе взметнулись длинные ноги Холда, и сам незадачливый покоритель небес исчез в бушующих волнах, казалось, достигавших самой луны. Куу замер, ошарашенный тем, что только что сделал, – впрочем, ему некогда было думать над своим чудовищным поступком, потому что воздушный шар, влекомый ветром неведомо куда, уже собирался налететь на очередную скалу, и только исключительно умелые маневры Куу помогли избежать столкновения. Страннику, наконец, удалось поймать нужный поток ветра, который стремительным вихрем поднял воздушный шар в невообразимую вышину, откуда земля казалась совсем крохотной. Шар завертелся в воздухе, и Куу понял, что Луна притягивает его к себе все сильнее…
…я помню этот отрывок, как и любой другой, как мне не помнить себя самого – но мне даже и в голову не могло прийти, что кто-то из всей книги прочтет именно эти строки – а может, даже и не прочтет, услышит краем уха где-нибудь по радио, запомнит, уронит в глубину памяти, чтобы создать меня, который хочет убивать…
…многие попытки героя достичь Луны сейчас кажутся просто смешными, – например, его афера с дирижаблем, с воздушным шаром или одномоторным кукурузником. Сейчас научно доказано, что добраться до Луны такими способами невозможно, но в те времена, когда была написана книга, об этом не знали. А вот попытка перепрыгнуть на Луну с вершины самой высокой башни в Таймбурге вполне возможна – хотя и смертельно опасна. К сожалению, среди похождений Куу не встречается даже идеи построить хоть какое-то подобие лунных рельсов – поэтому роман не может претендовать на звание научно-фантастического. Однако, это не мешает ему занимать почетное место в списке мировой литературы…
– Это… это немыслимо… это просто кошмар какой-то… – Куу обреченно смотрит на туриста, – быть не может, чтобы во всем городе… ни в одном магазине… ни в одной библиотеке… Ни в одном доме, ни у одного человека…
– В смысле… вы были в домах у людей?
– Да, знаете ли, пришлось заглядывать в дома… Ну что вы на меня так смотрите, мне доводилось вытворять и более дерзкие вещи… Чего не сделаешь, чтобы добраться до Луны, это у вас сейчас все так просто, сел в вагончик, поехал по рельсам, через сутки уже там… А я, знаете ли… А да, вы не знаете, вы не читали…
– Читал.
– Простите?
– Читал.
– Ну, вы имеете в виду этот отрывок, эту чудовищную сцену… Автор хотел вычеркнуть её, вырезать… – Куу хрустит длинными пальцами, – не успел…
– Нет-нет, я читал все.
Куу так и подскакивает на месте:
– Все?
– Ну да.
– Но почему же вы представляете меня… таким… таким?
– Ну, знаете, эта сцена… она такая мощная, так западает в душу…
– Вот уж не знаю, кому эта сцена может запасть в душу, – Куу хмурится, – разве что какому-нибудь отъявленному маньяку… который и сам не прочь столкнуть кого-нибудь в шумящие волны…
– А знаете, иногда представляю себя… на вашем месте…
Куу смотрит на него, сидящего за столиком…
– А знаете, иногда представляю себя… на вашем месте…
Я смотрит на него, сидящего за столиком на веранде на самом краю луны, я чувствую себя, который хочет убивать, я понимаю, что мне придется держать его в узде до конца моих дней, который никогда не наступит. Я смотрю на него, сидящего на самом краю, в моей памяти снова вертится бешеный ураган, бушующие волны…