Я молча повернулась к ним спиной, собравшись уходить. Не хотелось мне говорить им то, что я о них думала, - как-никак летчики!

И двух шагов сделать не успела, как оказалась в воздухе: распластанной лягушкой взлетела, кажется, выше березки. Не успела дух перевести - опять взлетела.

– Ура талантам!
– кричали мои мучители и подбрасывали меня вверх. И не просто подбрасывали - с перевертом, с выкрутасами.

– А ну-ка бочку!

– А теперь горку!

– А это - иммельман!

Я перестала соображать, где небо, а где земля. Но, стиснув зубы, молчу. Не кричать же - мои солдаты совсем рядом; ну как увидят этакое, ничего себе командир!..

Выручил меня мой ротный старшина Василий Иванович. Он катился с крутого берега, как пушкинский дядька Савельич, и еще издали кричал истошным голосом:

– Стой! Стой! Отставить! Стрелять буду!

Не помню, как и на земле оказалась. Старшина, человек пожилой и серьезный, глядя на озорников с укоризной, осуждающе качал головой:

– Ай-я-яй, товарищи офицеры!.. А я-то думал - летчики!.. Что это вам - финтифлюшка какая? Да это наш ротный! Понимать надо!

У меня от "полета" кружилась голова. Не глядя на летчиков, махнула рукой:

– Ладно, старшина. Разберемся.

И разобрались. Ловко выкрутились находчивые парни. Они, мол, приняли меня за артистку из армейского ансамбля, переодетую для какой-то героической роли...

К тому же летчики так натурально представлялись сконфуженными и так искренне извинялись, что от моей досады и следа не осталось. Уселись мы тут же на берегу в тесный кружок и хорошо "за жизнь" поговорили. Меня вдруг задним числом обуял неудержимый смех: как вспомню, как "летала" под облаками, не могу - так и валюсь в траву. И герои вежливо похохатывают. Даже наш неулыбчивый старшина развеселился. Укорил меня шутливо:

– Сами виноваты. Кормлю вас, кормлю - никакого толку. Ни дородности, ни роста. Кто же поверит, не знавши, что вы - командир роты?

А потом мы четверо до конца войны переписывались дружески. И надо же - всем нам четверым повезло! И Николай, и Виктор, и Сергей выжили. Полковники в отставке. Николай - даже Герой Советского Союза. Мы и до сих пор дружим. И по сей день я их зову светлыми рыцарями неба, а они меня русалкой. Высшему пилотажу на земле все трое теперь своих внучат обучают. А что было, то было - из песни слова не выкинешь.