—А вам не кажется, что строить государственную политику и принимать серьезные решения, основываясь на словах какого-то поручика, даже и лейб-жандармерии, это несколько неубедительно?

—Ну что вы, граф. Это не единственный источник информации. Ещё до трагедии мы имели честь беседовать с великим князем Кириллом Владимировичем, полностью подтвердившим информацию, полученную вчера от поручика Щетинина. Великий князь лично засвидетельствовал наличие этого приказа, так как должен был быть в числе его исполнителей. Теперь, сами понимаете, “the pen is mightier than the sword” (перо сильнее меча). Кроме этого, ему вменялось в обязанность организовать захват острова Борнхольм. Как видите, Ваш монарх не щадит даже родственные чувства своей мамы. Ну, и как можно иметь дело с таким неадекватным правителем? Вы не представляте, граф, с каким удовольствием мы бы сотрудничали с людьми во главе России, подобными вам. "When the going gets tough, the tough get going” (когда встречаются трудности, неугодные идут вперед), — продолжал сыпать разведчик крылатыми фразами.

— Вы мне опять льстите, — с укоризненной улыбкой отреагировал Игнатьев.

— Ну, может быть, самую малость, — настроение англичанина вернулось на прежний вальяжно-оптимистический уровень. — Я хочу предложить вам триумфальное возвращение на Родину. Как говорят шотландцы, "there's no place like home" (нет места лучше дома). Тем более, что у нас теперь есть всё, чтобы вы остались довольным нами также, как и мы довольны нашим сотрудничеством.

— Считайте, что вам удалось меня заинтриговать!

— Постараюсь не разочаровать и в дальнейшем. За прошедший год в связи с бурными и жестокими репрессиями, развязанными русским царём, очевидно вообразившим себя вторым Иваном Ужасным (*), — англичанин на этом месте сделал паузу, проверяя реакцию Игнатьева, но не найдя ничего, кроме маски вежливости, продолжил, — количество недовольных его правлением выросло настолько резко, что вся страна представляет из себя пороховой погреб. Поднеси спичку и она вспыхнет ярким революционным пламенем. Британия, как старейшая демократия Европы, имеющая семивековой опыт парламентаризма, готова всемерно содействовать прогрессивным силам в России в их справедливом желании свергнуть самодержавие, потерявшее всякие представления о цивилизованном существовании, провозгласить республику и влиться, таким образом, в ряды просвещенных европейских держав.

—Мне кажется, кэп, вы излишне оптимистичны насчёт количества недовольных в России и их готовности к вооруженному мятежу.

—Ошибаетесь, дорогой граф. Россия, конечно, огромна и, как бы правильнее выразиться, статична. Среди русских очень много тех, кто трагически лоялен, и на них мы не рассчитываем. Как говорят янки, "you can lead a horse to water, but you can't make him drink" (ты можешь привести коня к водопою, но ты не заставишь его пить). Но за тот год, пока вы беззаботно проводили время в Англии и Шотландии, в России, как кролики, плодились антиправительственные кружки, общества и партии. Мы установили связь более чем с двумя сотнями революционных организаций самого различного толка, объединенных лозунгами Великой французской революции — Libert'e, 'egalit'e, fraternit'e. Вместе они уже представляют серьезный революционный союз… Пока неформальный, но тут дело за лидером… Ваша русская интеллигенция, в которой никогда не угасал дух Герцена и Чернышевского, вполне грамотно и настойчиво создает атмосферу недоверия и нетерпимости к любым действиям властей и приветствует самое решительное, в том числе вооруженное сопротивление режиму. Работать с ней — одно удовольствие. Вся она находится на казённом содержании, но при этом занимает крайне враждебную позицию по отношению к кормящему их самодержавию. Русская интеллигенция, как говорят буры, “one man's trash is another man's treasure" (мусор для одного, сокровище — для другого).

Английский офицер даже прикрыл глаза, переживая столь удачно складывающиеся отношения с творческими образованцами России. Ни в одной другой стране это было невозможно. Власть содержала тех, кто усиленно подрывал её авторитет. Немыслимо! Нигде! Ни в свободолюбивой Франции, ни в бесшабашной Америке, и уж тем более кажется полным абсурдом в Британии и Германии. Особенно англичан радовало то, что интеллектуальные голодранцы России имели прямой доступ к ушам и глазам простого населения, работая в газетах и университетах, формируя мировоззрение сразу всех слоёв российского общества.

—Второй и крайне немаловажный фактор, — стряхнул наконец с себя грёзы капитан английской разведки, — это предприимчивые купцы, раздраженные непомерными налогами на такие респектабельные и законные виды предпринимательства, как спекуляция и ростовщичество. Они не только активны, но еще и богаты, могут позволить себе финансировать оппозиционную печать, движения, партии. Третье — это революционные боевые отряды, формируемые из радикально настроенной молодежи и обиженных властью граждан. Цементируют эту разношерстную публику и усиленно обучают её военному делу уволенные из армии и сочувствующие революции офицеры. Большое количество бывших военнослужащих среди боевиков позволяет надеяться, что вооруженное сопротивление выльется не в бунты, а грамотные военные операции. Остается только поджечь запал, роль которого предстоит сыграть британским вооруженным силам и нашим союзникам… Мы намерены нанести сокрушительное поражение царским войскам, готовящимся к удару по Индии, и думаем, что две-три военные неудачи превратят тлеющую массу недовольства в активно полыхающий пожар спасительной для России революции. Ну а дальше дело за вами и вашими единомышленниками, граф. "If you want something done right, you have to do it yourself" (если хочешь сделать хорошо, сделай это сам).

—Но кэп, вы же прекрасно помните, чем закончилось выступление гвардии в январе прошлого года.

—Да, — поморщился англичанин. — Это как раз тот случай, когда, как говорят у нас в Лондоне, "too many cooks spoil the broth" (слишком много поваров портят бульон). Но мы сделали соответствующие выводы. Руководитель будет один, а революционное выступление состоится на фоне военных неудач и разочарования населения в самодержавии. Кроме того, мы предлагаем сместить точку приложения усилий. Столица, нашпигованная жандармами, вообще не самое удобное место для организации революционных акций. События на этот раз будут развиваться совсем по другому сценарию. Задача вашей революционной армии — захватить небольшую провинциальную территорию, провозгласить на ней республику, обратиться за признанием и помощью к цивилизованным странам и уже потом, по мере накопления сил, расширять её границы, пока они не достигнут рубежей всей империи, а может, — англичанин заговорщицки посмотрел на Игнатьева, — даже и превзойдут их…

— И куда вы предлагаете сместить точку приложения усилий? — максимально нейтральным голосом поинтересовался Алексей, старательно скрывая своё волнение.

Англичанин подошел к огромному, в половину человеческого роста глобусу, качнул его и уверенно ткнул пальцем в Байкал.

— Оптимальным для провозглашения свободной республики является место, где долго и успешно служил губернатором ваш отец. У вашей семьи наверняка осталось достаточно много хороших друзей и влиятельных знакомых…. Именно там сегодня находится артерия царского режима. Стоит ее пережать и империя распадется на две части, не способных существовать друг без друга. Благодаря широкомасштабному строительству, затеянному царем на Урале и в Сибири, резко возросло количество новых людей в этих краях и подпольные революционные организации получили возможность концентрировать силы под видом людей, завербовавшихся на строительстве заводов и дорог. Вот и вам мы предлагаем отправиться в эти места, но в другом, привычном для вас статусе кавалерийского офицера.