Спустя пять лет, когда людей стало ещё меньше, на приём пришёл Честер Стоун, но обнаружил особняк запертым и вызвал полицию.

Как оказалось, подвал был намного обширнее того, каким представлял его остальным доктор Гарольд. Под землёй вокруг дома находился широкий коридор в виде незамкнутого круга с десятком узких камер. В камерах нашли останки около семнадцати бесследно пропавших пациентов доктора. У трупов отсутствовали кисти рук, а у некоторых не хватало от двух до восьми передних зубов.

Вход в ужасное подземелье полицейские обнаружили за стеллажом с зимними заготовками миссис Гарольд. Судя по всему, женщина даже не подозревала о существовании потайных ходов под домом.

Сам же Алистер Гарольд убил свою семью скальпелем, а затем покончил с собой всё за тем же обеденным столом. Считается, это произошло во время завтрака. К приезду полицейских тела семейства Гарольд уже остыли.

Амелия – хоть и не говорит вслух, но мне, кажется, прекрасно слышно её мысли, – умоляет, чтобы мы ни в коем случае не решили отправиться в Олдбери. Она обожает нашу работу, но никак не привыкнет, что порой нам приходится посещать места обитания призраков и дома с дурной славой.

Каждый из Охотников знает целую уйму мистических и не очень мистических историй о заброшенных, проклятых и обветшалых зданиях. В какой-то момент нашей общей работы я решил, что мы вообще занимаемся поисками не сокровищ, а тех самых домов, от которых волосы встают дыбом.

За достоверные доказательства подобной жути некоторые коллекционеры готовы заплатить в десятки раз больше, чем за искомую драгоценность. Однажды, третью фалангу указательного пальца правой руки, которую притащил с собой Адам из очередного «проклятого места», нам удалось продать за девятнадцать тысяч долларов. Коллекционер сам придумал историю крошечной косточке и с гордостью демонстрировал «жемчужину» своей многомиллионной коллекции желающим.

И его нелепой байке, чёрт возьми, верят!

– Собираемся и едем, да? – поникши протянула Амелия, пытаясь разжалобить меня щенячьим взглядом. – И никаких вариантов?

– Собираемся и едем. – утвердительно кивнул я, сунув руки в карманы. – И никаких вариантов.

Особняк Олдбери обычно открыт как страшный аттракцион для любителей пощекотать нервы, но, после несчастного случая с одним из артистов, он временно закрыт. Мелани Смит нашли с перерезанным горлом в столовой. Она играла роль старшей дочери-призрака доктора Алистера Камиллы. Это не афишируют, но тело актрисы убийцы усадили на тот же стул, на котором была убита настоящая Камилла.

Мы приехали к месту утром, чтобы не шататься по особняку в потёмках. Нынешний хозяин Олдбери, Герберт Мэлроуз, с радостью согласился пустить нас. Правда, у него условие: мы должны доказать, что в особняке действительно обитают призраки. Хоть призрак невинно убитой Мелани Смит. Ему всё равно, главное, чтобы было настоящее привидение.

– Сами понимаете, тогда от посетителей отбоя не будет. – заговорщицки сказал Мэлроуз, цокнул языком и наклонился ко мне: – Я вам тут карту распечатал. Не поломайте мне декорации. Они кучу денег стоят! – вскинул руками мужчина. – Вообще, я не понимаю, что вы собираетесь здесь найти. Мои люди осматривают каждый закоулок Олдбери раз в три дня, и ещё ни разу не натыкались на непрошенных гостей.

– Пока аттракцион закрыт, его тоже осматривают?

– Вот буквально в воскресенье мой помощник и двое охранников осматривали. – кивнул Мэлроуз. – Никого там не было. – пожал он плечами. – Всё старьё и уж тем более скелеты отсюда давно вынесли и нормально похоронили. – криво улыбнулся Герберт. – Страшилки страшилками, но живые кости ужасно воняют. Тут такой смрад стоял, когда я купил его, словами не передашь!

После нашего недолгого разговора Мэлроуз вручил мне ключи, сел в машину и уехал.

Амелия нехотя выползла из машины и с недовольным видом сложила руки на груди. Она с недоверием посматривает на особняк и что-то бормочет. Вряд ли в её словах есть хоть один комплимент в сторону двухсотлетнего здания.

– Почему нельзя украсть что-нибудь и спрятать это дома под кроватью? – возмущённо заявила Катнер. – Ну почему? Зачем обязательно соваться в такие жуткие места?

– Ты бы добровольно залезла сюда за какой-то жемчужиной? – отозвался Харпер, копаясь в сумке.

– Конечно нет! – ответила Амелия. – Я вообще жемчуг не люблю.

– Вот поэтому она и здесь. – уверенно кивнул Адам. – Потому что по доброй воле сюда разве что псих пойдёт.

– Ты сейчас нас психами назвал? – совершенно беззлобно уточнила Сабрина и проверила исправность фонарика.

– Нет. – помотал головой Харпер. – Мы это делаем за деньги. Это другое.

– Это называется меркантильность и беспринципность. – вмешался Рэймонд. – Кстати, в глазах общественности это делает нас ещё большими негодяями, чем похитители жемчужины.

– Мне одной Всезнайки по горло хватало, так ещё второй завёлся! – чертыхнулся Адам и нервной походкой направился к главному входу особняка.