– Очень приятно познакомиться.

Шатенистый Роман с любопытством просканировал Машу с головы до ног, от купола широкополой шляпки до плоских подошв босоножек, и по-приятельски кивнул: «Аналогично!». Зато пластиковой Любови явно не понравилось внезапное вторжение в компанию молоденькой и хорошенькой конкурентки. Она раздраженно буркнула «Хай!» и демонстративно отвернулась.

– Проблемы? – продолжил расспросы Ник.

– Я потерялась!

– Уп-п-п-с! Как это «потерялась»?

Обрадованная тем, что нашлись люди, готовые хотя бы выслушать, а возможно и помочь ее горю, Маша приободрилась. Захлебываясь словами и фонтанируя эмоциями, перескакивая с пятого на десятое, она поведала новым знакомым свою оптимистическую трагедию. Или пессимистическую комедию? Или даже так – пессимистическую трагедию! Во всяком случае, Машин рассказ изобиловал словами «кошмарно», «чудовищно», «жутко», «невообразимо». Но слушатели почему-то не прониклись ужасом случившегося. Ник тер ладонью щетину и прятал в горсти усмешку, упорно задиравшую вверх уголки его губ. Роман почти открыто улыбался. Любовь же не скрывала раздражения. Она притоптывала обутой в сандалию ногой, и всем своим видом демонстрировала нетерпеливое желание быстрее покончить с задержавшим троицу препятствием.

– Так чем, ты говоришь, отвлеклась? – уточнил Ник.

– Я рисовала совершенно потрясающую игуану.

– Чо делала? Рисовала? – не выдержала молчавшая до сих пор Любовь. Она насмешливо фыркнула и посмотрела на Машу как на ребенка с очевидными признаками синдрома Дауна. Даже Ник недоверчиво поднял выгоревшие брови.

Тогда в подтверждение слов Маша достала из сумки блокнот и показала новым знакомым наброски злосчастной ящерицы. Люба мимолетно скосила глаза, имитировала скучающий зевок и отвернулась. Зато Ник взял из Машиных рук блокнот и перелистал страницы, с интересом разглядывая рисунки.

– Ты что, художница?

– Художница, – обреченно призналась Маша.

– Здорово! Реально классные рисунки.

Маша порозовела от удовольствия.

– Значит, это игуана тебя подвела?

– Ну да, – согласилась Маша. – Она так восхитительно позировала. И свет был чудесный – косой, рисующий. В нем так дивно вся фактура кожи проявилась. Такая сухая линялая сетка…

– Линялая сетка, говоришь… – Ник повторил Машины слова, словно пробуя их губами на вкус. И тут ревнивая Любовь, почувствовавшая, как растет интерес ее спутников к конкурентке, снова встряла в разговор:

– Ну так мы пойдем фоткаться на фоне ЮНЕСКО или как?

– Ты же не хотела… – напомнил Ник.

– Ничоси! Сам убеждал нас с Ромиком, что нужны фотопруфы. Убедил. А теперь что, отмазываешься?

– Ну, видишь, Любаня, у нас случился форс-мажор.

– И сколько мы теперь с этим форс-мажором возиться будем? – продолжала кипятиться Любовь.

– Мы должны помочь девушке.

– С какого перепугу? Она там над всякими игуанами в линялых сетках зависает, а мы теперь из-за этой чепушки должны свои планы менять?

– Ну, идите вдвоем с Ромычем, а я пока с художницей разберусь, – предложил блондинистый Ник. Но такой выход только еще больше разозлил Любу.

– Ничоси! Это ты, Никитос, нас сюда приволок. Давай быстро разбирайся и погнали. Кто нас с Ромиком фоткать будет?

Маша сжалась от страха: маленькая, слабенькая надежда на счастливый исход ее злоключений погибала, едва успев родиться. Сейчас этот блондинистый парень, казавшийся таким надежным, прочно-ясеневым, повернется к ней и скажет, что рад был бы ей помочь, но ничего не может сделать. И даст на прощанье какой-нибудь ценный совет. А что она хотела? Чтобы он бросил друзей и занялся решением ее проблем?

Ник снова обернулся к Маше:

– Ладно, давай теперь выясним кое-что более практическое. У тебя паспорт есть? Деньги? Банковская карта? Смартфон?

– Паспорт есть. Я всегда ношу его с собой, у меня в сумке есть такое специальное отделеньице…– Маша невольно отвлекалась на несущественные частности. Ей хотелось «заболтать» свой страх и хоть немного отдалить момент, когда она снова окажется наедине со своим несчастьем.

– Деньги? – решительно прервал ее Ник.

– Есть. Правда, я уже немного потратила. Здесь, в Мексике, продают такие восхитительные вещицы, что просто невозможно удержаться. Представляете…

– Сколько?

– Сейчас посчитаю. У меня есть уже разменянные песо. Гид сказал, чтобы мы не меняли в аэропорту. Там курс плохой. А в обменнике в Канкуне, куда нас привезли, был…

– Примерно? Точно считать не надо.

– Ну, я брала с собой двести долларов. Сто уже разменяла. И потратила… Сейчас скажу сколько… Тот чудный майянский календарь на замше – это двести песо. Потом еще…

Любовь насмешливо хрюкнула, выражая пренебрежение к мизерности суммы.

– Да, с деньгами негусто…– перебил Машины подсчеты Роман. – А банковская карта есть?

– Нет, карты нет. Мне что, надо заплатить вам, чтобы вы мне помогли? – пришла в Машину голову свежая мысль.

– Ну, много на тебе не заработаешь, – усмехнулся Ник.

– Это значит, что вы мне не станете помогать? – Машин голос разом повлажнел от подступивших слез.

– А ты предлагаешь нам фор фри погнать за твоим басом? – снова уколола Люба.

– Почему басом? – не поняла Маша.

– Авто-басом. Автобусом, значит, – докучливо пояснила Любовь. – Спид рейсинг – это, конечно, прикольная штука. Но только я не подписывалась в свои законные вакейшены разруливать чужие проблемы. Ты сама их на свой бэк себе создала, а теперь вешаешь на нас.