Шрифт:
– Заткнись, придурок! – злобно прошипел Карман. – Хочешь, чтобы нас детишки услышали? Из-за этих гадёнышей мы угодили в тюрягу.
Дылда слизнул масло с губы.
– Точняк, тогда лучше сматываться отсюда!
– Сматываться? – Карман отрицательно покачал головой. – Не-ет! Я хочу с ними поквитаться!
– Спятил, что ли?! – вскинулся Дылда. – Они же настоящие монстры!
В этот момент за кусты забежал сторожевой пёс Куншевски. Дылда, боявшийся даже такс и пуделей, испуганно вскочил на ноги. Тогда Хассо подпрыгнул и лизнул его в лицо. Дылда от неожиданности потерял равновесие и плюхнулся на землю, выронив бутерброд с колбасой. Для пса это была нечаянная радость.
– Ему тоже твой бутербродик понравился, – ухмыльнулся Карман.
– Хассо! Хассо! Где тебя носит? Ко мне! – услышали они раздражённый голос господина Куншевски. – Эта псина ещё хуже воспитана, чем дети Янссенов, – мрачно проворчал сосед.
Глава четвёртая
Облака рассеялись. День выдался особенно ясным и приятным, как это часто бывает после сильной бури. Однако штормовой прилив не прошёл бесследно. Эмме и Лукасу было хорошо видно, насколько высоко поднималась вода у плотины. Прилив вынес на берег водоросли, порванные рыбацкие сети, древесную кору и полиэтиленовые пакеты.
Сейчас, когда вода ушла, всё это лежало, словно нарочно вытянутое в одну бесконечную линию. Пара чаек искала, чем бы поживиться. Хотя моря не было видно, Эмма и Лукас отчётливо ощущали его запах. После штормового прилива особенно остро пахло солью и илистыми ваттами [2] .
Солнце отражалось в бесчисленных маленьких лужицах на морском дне.
Эмма медленно ступала по вязкому грунту, подбирая ракушки и складывая их в матерчатую сумку. Она хотела сделать для мамы картину из ракушек. Лукас держал в одной руке облезлую палку, а в другой – лупу двоюродного дедушки, супердетектива Теодора Янссена. С её помощью он тщательно изучал выброшенные на берег предметы.
2
Ватты – большая прибрежная полоса Северного моря, которая затопляется во время прилива и осушается во время отлива.
– Смотри, Эмма, думаю, на этой штуке арабский шрифт.
Эмма никак не отреагировала на слова брата. Она подняла полиэтиленовый пакет и возмущённо сказала:
– Когда недавно киты выбросились на Вангероге [3] , у одного из них в желудке нашли дикое количество таких пакетов. Эту дрянь давно пора запретить!
Тут Эмма обнаружила крошечного краба, запутавшегося в рыбацкой сети. Она осторожно его освободила.
– А тебя я лучше верну в Северное море! – прошептала она.
3
Самый восточный из Восточно-Фризских островов.
Эмма положила краба на сумку и переобулась в резиновые ботики. Над ней кружили голодные чайки.
– Убирайтесь! – крикнула она им. – Моего маленького друга вам не видать!
Эмма бережно несла крабика в руке, перебираясь через скользкие чёрные валуны, покрытые морскими желудями [4] и улитками. Она подошла к небольшой протоке, которая выглядела как ручей, тёкший в сторону моря. Там Эмма выпустила крабика и, помахав ему вслед, прошептала:
4
Морские желуди – род усоногих раков. Взрослые рачки ведут неподвижный образ жизни, прикрепляясь к твёрдым поверхностям.
– Прощай, маленький друг!
– Эй, ты вообще чем там занимаешься? – крикнул Лукас сестре.
– Спасаю мир, ну, точнее, одного маленького краба, – гордо ответила Эмма.
На другой стороне протоки она заметила нечто необычное, оказавшееся при ближайшем рассмотрении горлышком бутылки, которая торчала из илистого дна. Бутылка была, очевидно, очень старая, вся облепленная ракушками, морскими желудями и улиточьими раковинами.
Эмма возбуждённо замахала руками, подзывая брата.
– Смотри, Лукас, что я нашла!
– Не заходи слишком далеко! – крикнул Лукас. – Сама ведь знаешь: течение в протоке бывает такое, что мало не покажется!
– Я вовсе не далеко зашла. К тому же сейчас отлив. Прилив начнётся лишь через несколько часов.
Лукас побежал к ней. Илистое дно громко хлюпало под его ногами. Он то и дело увязал по самую щиколотку.
– Об этом и речь, – крикнул он, – как раз при отливе ватты опасны. Не заметишь, как тебя потащит в открытое море.
Его нога снова увязла в илистом грунте.
– Вот чёрт! – выругался он.
Лукас вытащил ногу из ботинка, опустился на колено и стал буквально выгребать застрявший башмак.
– Ха-ха! – прыснула Эмма. – Видок у тебя как у илистого страшилища. Для прогулок по ваттам надо сапоги надевать!
– Благодарю, о мудрейшая! Если бы ты не потащилась к протоке, я бы так не вляпался.
Эмма взволнованно показала на бутылку:
– Видишь на той стороне бутылку? Ей наверняка в обед сто лет.