– А что, Рори нет? – поинтересовался Бертрам.

Мерри покачала головой.

– Он все еще у графа, заменяет их дворецкого, пока тот не поправится. Лорд Стэплфорд не оказывает услуги просто так. Будь у Рори мозги, вообще бы не вернулся.

– Нет, – возразила я. – Граф не станет его так грубо переманивать, а подождет, пока Рори не займет свое место здесь, и только потом сделает предложение. Иначе было бы совсем не по-джентльменски.

– Верно, – поддержал меня Бертрам.

Мерри окинула меня внимательным, изучающим взглядом. Мы с ней подружились в первый же вечер, когда я очутилась на пороге Стэплфорд-холла, промокшая насквозь и без малейшего представления о работе горничной, на должность которой приехала наниматься. Она была свидетельницей моего подъема по службе от горничной до экономки и компаньонки и оставалась рядом, даже когда мне выпало несчастье столкнуться с убийствами и странными смертями. Мерри никогда не завидовала мне и отличалась от других редкой проницательностью, догадываясь, что чем-то я на других слуг не похожа. Правды о своем происхождении я ей не рассказывала – ни о дедушке-графе, который не желал нас знать, ни о том, что на мое скудное жалованье живут также мать и младший брат. По происхождению я превосходила всех Стэплфордов, и Мерри не раз видела, что мои знания этикета гораздо обширнее тех, что обычно ожидают от слуг.

– Уверена, немного помощи – и ты станешь замечательной экономкой, – заверила я ее совершенно искренне. Мерри, чей энтузиазм порой приводил к необдуманным действиям, была способной.

– Может, и так, – согласилась она. – Но сейчас ты здесь, и Ричард считает, что пока Риченда не уехала, ты поработаешь бесплатно.

– Ах он жадю… – Тут Бертрам опомнился и кашлянул.

– Он хочет устроить прием в честь Нового года, – пояснила Мерри. – Придется немало потрудиться.

Пока мы втроем перешептывались, Ричард с Ричендой, отбросив приличия, уже орали друг на друга. Сейчас они больше всего походили на парочку котов, готовящихся с боем доказывать свое право на спорную территорию.

– С меня хватит, – заявил Бертрам и, схватив меня за запястье, потянул за собой вверх по лестнице, мимо Ричарда. – Эфимия займет голубую спальню, – громко сообщил он Мерри. Конечно, силой меня никто не тащил, но хватка была такой крепкой, что, судя по всему, Бертрам был готов настаивать на своем, если я вдруг начну сопротивляться. К этому моменту от криков и этого аляповатого ковра меня уже мучила головная боль, обещая стать только сильнее, так что я послушно последовала за ним. – За твоим багажом я отправлю лакея, если, конечно, у Ричарда еще кто-то остался, и пошлю Мерри приготовить чай. А потом она поможет тебе распаковать вещи, – пообещал Бертрам, доведя меня до двери.

– Но Ричард…

– Сомневаюсь, что они вообще заметили наш уход, – отмахнулся Бертрам. – И, кроме того, в какой-то момент Ричард все же вспомнит, что Риченде теперь принадлежит значительная доля акций банка, и если он хочет и дальше его контролировать, без ее помощи ему не обойтись. – Он помедлил. – Ну а если нет, Баркер точно ему напомнит.

После этого Бертрам откланялся. В голубой спальне, одной из самых уютных гостевых комнат, можно было прекрасно устроиться у камина, но как компаньонка, а значит, почти леди и не родственница, я не могла пригласить Бертрама остаться пить чай, не вызвав при этом пересудов. Просто смехотворно. Я как-то работала экономкой в его кошмарно построенном имении «Белые сады» и часто оставалась с ним наедине. А главное, он несколько раз предлагал мне руку и сердце! Правда, скорее из рыцарских побуждений защитить от козней своего сводного брата, чем из любви. Конечно же, мне пришлось ему отказать. Очень недолгое время я была помолвлена с дворецким Рори Маклеодом, несущим службу у графа, причем дважды: один раз официально, другой – нет. Сын бакалейщика, он был совершенно неподходящей партией для любой девушки моего происхождения и в то же время самым приятным и красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала.

Несмотря на довольно неудобную склонность к ревности, которую я со временем рассчитывала усмирить, Рори решил, что любит меня слишком сильно и поэтому жениться не может. В самом деле, порой я чувствую себя героиней старомодного готического романа. А когда нахожусь не в лучшем расположении духа, то считаю, что и конец меня ждет такой же мрачный и готический. Я задумчиво смотрела в окно, вспоминая то время, когда Риченда заперла меня в шкафу после убийства ее отца, еще до того, как между нами установилось некоторое взаимопонимание [1] , и тут в дверь резко постучали. И, не дожидаясь моего ответа, тотчас же распахнули. На пороге стояла Мерри с нагруженным чайным подносом и выражением восхищенного ужаса на лице.

– Черт возьми! – беззвучно выдохнула она. – Говорят, ты взяла да нашла еще один труп!

– Два, – кивнув, нейтральным тоном подтвердила я.

– Черт возьми, – повторила Мерри.

– Я тут ни при чем, – вызывающе сообщила я.

– Как и всегда, верно? – хмыкнула Мерри, заходя в комнату и ногой закрывая за собой дверь. Опустив поднос на столик, она подбоченилась: – Слушай, я рада тебя видеть и все такое, но можешь воздержаться от нахождения трупов, пока ты здесь? Это уже переходит в нехорошую привычку.

Верно определив причину недовольства подруги (новая камеристка Риченды, приехавшая с нами, подробности знала, и вся кухня сейчас наверняка завороженно ее слушала), я пригласила Мерри присесть и присоединиться ко мне за чаем, за которым и рассказала ей о нашем пребывании в поместье Мюллера.

– Вот такая история, из первых уст, – заключила я. – Но у нас выбора не было, дареному коню…

– Что до коня, так Риченда на кобылу больше похожа, – отозвалась Мерри.

– Ты же меня поняла, – прикусив губу, укорила ее я. Риченда в самом деле обладала печальным сходством со своей любимой лошадью. А во время спора с Ричардом ее ноздри раздувались точно так же, и я бы не удивилась, забей она вдруг копытом. – Вдали от брата Риченда становится другим человеком.

– Если все, что ты рассказала, правда… Не то чтобы я считала тебя врушкой, – поторопилась пояснить Мерри. – Просто верится с трудом, местами в твоей истории она ведет себя почти что по-человечески.

– Как оказалось, в значительной мере помогает неограниченный доступ к сладостям, – улыбнулась я, а Мерри мудро кивнула.

– Ну после тортика-то Риченда всегда добреет, – произнесли мы одновременно и рассмеялись.

– А этот Мюллер правда собирается на ней жениться?

– И, думаю, скоро. При данных обстоятельствах торжество будет весьма скромным.