Дверь открылась, на мостовую спрыгнул охранник в серой шинели Санкта Веритас – собственной гвардии инквизиции. Обвел пустынную улицу бдительным взглядом – подходить и пялиться на машину с розой и крестом дураков не было.

Следом за охранником выбрался тощий мужчина в такой же форменной шинели. Лео ожидал и на нем увидеть какие-нибудь печати, но мужчина был самый обычный, ростом чуть ниже охранника, смуглолицый, с гладкими черными волосами, собранными в хвост. Похоже, что ибериец, как и падре Кресенте.

Навстречу дознавателю вышел директор Фоули, наспех накинувший пальто. Краткий разговор, и оба направились внутрь школы, а из машины выбрались ещё трое эсвешников, вытаскивая какие-то ящики, чемодан, а из багажника – перевязанные стопки книг.

Приехало это иберийское пугало к нам навеки поселиться, тоскливо подумал Лео. В суровом простецовом мире даже волшебная удача отсырела и замёрзла. Что это они там ещё тащат, неужели жаровню?!

Он потер виски ладонями и отошел от окна. Попадаться на глаза инквизитору страшно, а прятаться глупо. Как хорошо, что отличить обученного мага из фейского дома от простеца можно только с помощью дистингера размером со шкаф, сверхточного детища Дагды Гиллеана. Этих машин после войны осталось очень мало, к тому же год назад Дис и ее друзья из Секвор Серпентис уничтожили одну.

Через некоторое время в учительской загремели шаги, и в кабинет директора зашел инквизитор, уже снявший серую шинель – под ней оказался темный штатский костюм. В вороте белой рубашки тускло поблескивала широкая полоса какого-то металлического украшения вроде гривны, а шейный платок или галстук он не носил. Его сопровождал один из эсвешников, который внимательно оглядел комнату и сразу же встал у двери, ожидая приказаний. Следом вошел мрачный, как туча, Фоули.

Инквизитор кивнул Лео, видимо приняв того за секретаря, уселся за директорский стол, в то же кресло, где сидел инспектор полиции. Достал из принесенного с собой чемоданчика стопку бумаг.

– Господин Фоули, распорядитесь, чтобы учащихся отпустили по спальням, за исключением Бьянки Луизы Венарди, ее пусть приведут сюда, а ко мне пригласите школьного преподавателя артефакторики.

У инквизитора был тонкий прямой нос, высокий лоб, сжатые в нитку губы и темные, неожиданно густые ресницы, затенявшие угольно-черные глаза. Голос усталый, тихий и без тени акцента.

– Слушаюсь, господин э…

– Квестор-дознаватель Мануэль де Лерида.

Не из Иберии, а из Каталуньи значит. Впрочем, какая разница – гигантский аппарат Инквизиции распространялся на всю Европу, не считая, конечно, Альбиона, зеленого острова Эйрин и империи Аквилон.

Официальный квестор-дознаватель Инквизиции его святейшества Папы Мануэль де Лерида сложил пальцы домиком, утвердил на них четко очерченный подбородок и бесстрастно посмотрел на входящего Леманна. Преподаватель артефакторики был бледен и руки у него мелко подрагивали.

– Скажите, какими артефактами располагает школа? – поинтересовался инквизитор.

– Г… господин де Лерида… – голос Леммана задребезжал. Простецам, оказывается, тоже при Инквизиции не по себе, – стандартный учебный набор, разрешенный к использованию ва-вашим ведомством. Плюс у меня самого, если позволите… е-есть небольшая личная коллекция. Для дополнительных уроков, и по роду занятий интересуюсь. Ни… ничего незаконного, конечно же.

Хоть бы сесть предложил.

Инквизитор посмотрел на эсвешника. Молодой кудрявый парень, на рукавах шинели поблескивали нашивки – фасции с маленькими секирами. Ликтор, личный помощник инквизиторского чина.

– Люсьен, пройдите с господином Лемманом и принесите сюда его коллекцию.

Ликтор щелкнул каблуками и вышел вместе со стариком.

– Бьянка Луиза Венарди.

Лео глубоко вздохнул и с силой потер лицо ладонями. Остаток вечера обещал быть очень, очень долгим.

Солнце давно зашло, стемнело. За окном сыпал мокрый снег с дождем, расчерчивая косой сеткой конус желтоватого света над будкой сторожа.

Глухую стену казармы напротив школы не освещало ни одно окно – на эту сторону выходили только темные слуховые под самой крышей. Из форточки дуло. Противно подвывал на улице ветер, а в кабинете директора примерно с такими же интонациями, только в более низком регистре, рыдала Бьянка Луиза Венарди, прозываемая также Лысой Лу.

Каталунский выходец и квестор-дознаватель Инквизиции Мануэль де Лерида мрачно смотрел ей в переносицу и, очевидно, отчаянно жалел, что вообще переступил порог школы. Лео понимал его чувства, потому что Лу концертировала уже больше часа и останавливаться не собиралась. Домой ему сегодня опять не попасть.

– А еще-о-о! Еще, святой отец!

– Я не рукоположен, – в сотый раз терпеливо повторил инквизитор. На Лу это заявление в сотый раз не произвело никакого впечатления.

– А еще-о! Еще я Галке… То есть, Эмери Райфеллу, дала одну карточку, и велела чтоб он в церковь прокрался и в библию падре Кресенте подложил!