– Да здравствует Скраивок, первый среди мастеров когтя, – сухо произнес он.

– Да здравствует Скраивок, первый среди мастеров когтя! – эхом отозвались остальные, сначала нерешительно, затем все более и более уверенно. – Да здравствует Скраивок, первый среди мастеров когтя!

– Мои поздравления, – произнес Тандамелл. Мастер ужаса с высокомерным видом продолжал глядеть Скраивоку в глаза, но все же преклонил колени.

Скраивок оглядел присутствующих. Ощущение тяжести на спине на мгновение сделалось заметным, а потом ускользнуло от его внимания.

– Среди нас есть те, кто считает, что легиону конец. – Произнес он. – Хватит. Мы далеки от конца. У Крукеша был внушительный флот, и он сказал, что многие из наших братьев пережили Трамас. Собравшиеся силы над Аргоссией уже значительны, и мы соберем еще. Мы все еще легион! Я даю вам двадцать дней, чтобы завершить ремонтные работы на «Сумраке». Удвойте усилия. Обдерите планету догола, если потребуется, и умастите труд кровью ее жителей. Через двадцать дней мы отправляемся, и мы будем готовы нанести удар по Терре.

Последний сын Просперо / Крис Райт

– Тебя было нелегко найти, – произнес Каллистон.

Брат-сержант Ревюэль Арвида взглянул на него. Солнце сияло, опаляя плато, из-за чего казалось, что воздух дрожит. До самого горизонта тянулись кроваво-красные и бледно-розовые скалы, покрытые редкими полосками кустарника.

– Не понимаю, почему, – ответил Арвида, поднимаясь на ноги. – Я же говорил, где меня искать.

– Пустыня слишком велика.

Обоих легионеров покрывал тонкий слой пыли. Каллистон, более высокий, был облачен в полный доспех, за исключением шлема с гребнем, свисавшего с пояса на бронзовой цепи. Арвида же носил свободную полевую форму, сверкающую белизной в ярком свете. Его кожа блестела от пота. Вдали, у самого горизонта, клин золотых журавлей лениво взмахивал крыльями в полуденном мареве.

– Что ты узнал? – Спросил Каллистон.

Ревюэль отвернулся и посмотрел вверх, в размытое от сияния небо. Что-то прозрачное витало там, мелькало и исчезало вновь, словно отражение, замеченное боковым зрением. Взгляни прямо – и оно исчезнет, но краем глаза его можно заметить, пусть и лишь на мгновение.

– Мой Взор подводит меня, – сказал Арвида. – Ускользает из мира. Я вижу камни и небо, ничего более.

Каллистон улыбнулся.

– Он вернется. Великий Океан переменчив.

– Или пересыхает.

– Твой тутиларий не ведет тебя?

– Когда я слеп, слепнет и Яниус. Если я вижу, он видит.

Кивнув, Каллистон вытер ладонью пот со лба.

– Хотел бы я дать тебе больше времени, но мы получили приказ. Отбываем в пустоту.

– Прямо сейчас?

– Похоже на то.

– Кто распорядился?

– Примарх.

Арвида заколебался. Он долго и безуспешно пытался одолеть свою привычку сомневаться, потребность, что мешала ему подняться в иерархии легиона, несмотря на силу, которой, как признавал даже Ариман, Ревюэль обладал. Тысяча Сынов были почтительным легионом. Дисциплинированным. Легионом, в котором верность ценилась превыше всего.

– Я не понимаю, – не желая того, произнес Арвида. – Океан неспокоен – в немногих оставшихся у нас видениях одни лишь убийства. Просперо нуждается в охране, больше, чем когда–либо. И ты, брат-капитан, советовал то же самое.

– Да, советовал.

– Тогда почему…

– Чего ты от меня хочешь? – На суровом лице Каллистона прорезалась улыбка, но за ней что-то скрывалось – усталость, или, возможно, самобичевание. – Мы отбываем в пустоту. Скиммер уже в пути.

Ревюэль отвернулся. Призрачный силуэт дрожал в небе над ним, искристый, словно блики на воде. Ветер сгонял пыль в небольшие вихри, которые на мгновение-другое зависали высоко над спекшейся землей и обращались в ничто. Пустыни Просперо изменялись, окрашиваясь зеленью там, где их пронизывали ирригационные каналы из оазиса Тизки. Когда-нибудь этот высушенный край расцветет садами.