Это было неправильно.

Все это было так неправильно.

Эта странная тяжесть в груди стала глубже, пустив корни, пульсируя, настойчиво. Ее сердце бешено колотилось. У нее перехватило дыхание.

Сердечный приступ? Не может быть?

Здесь, снаружи? Сейчас? О нет, только не это... Маргарет знала, что дальше идти нельзя. Этого было достаточно. Если это было ее сердце, то ей нужно было проникнуть внутрь и разобраться во всем. Позвони Баду, если понадобится. Позвони Таре. Позвони кому-нибудь. Она уже собиралась повернуться и пойти обратно, когда что-то влажное и теплое брызнуло ей в лицо.

Этот запах.

Черт.

Кто-то швырнул ей дерьмо в лицо.

Напряжение в груди перешло в настоящую боль, когда ее сердце бешено заколотилось, дернулось, снова заколотилось, пропустив два или три удара с тупым, глубоким, опустошающим чувством, которое заставило ее вскрикнуть и схватиться за грудь.

Она услышала звук, похожий на дыхание.

Выше нее, выше... кто-то был на дереве.

Она видела их глаза, неестественно яркие и блестящие.

Маргарет направилась к дому, услышав, как тот, кто был на дереве, спрыгнул вниз и приземлился в траву. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что оно приземлилось на четвереньки. Или что оно следует за ней, бегая по траве, как зверь.

Оно приближалось ближе и ближе.

Исходившая от него сырая вонь фекалий была яркой и мерзкой.

Маргарет вышла во внутренний дворик. Ее окоченевшие пальцы нащупали дверную ручку и дернули ее, когда страх, раскаленный добела и электрический, пронзил ее насквозь. Он был таким острым, что казалось, будто в животе у нее крутится лезвие ножа.

Она, спотыкаясь, вошла в кухню.

Боже милостивый, Боже милостивый на небесах...

Лиза.

Это была Лиза.

Прямо перед ней на полу. Лиза лежала на полу, ее запястья были заклеены за спиной, а лодыжки стянуты веревкой. Связанный боров. Ее рот был заклеен скотчем. Она была грязной, и ее глаза были широко открыты, маниакальный ужас и потрясение были близки к полному безумию.

Вот что увидела Маргарет.

Примерно в это же время она увидела мужчину, стоявшего там.

Он был одет в черный сюртук, высокий и бледный, его глаза были очень темными с хитрым кататоническим взглядом. Он что-то держал в руке. Отрезок цепи. Поводок. И он был соединен с ошейником на горле Лизы.

Маргарет закричала.

Она кричала так, как кричат люди, столкнувшиеся с самой жестокой, нечеловеческой порочностью, какую только может вынести разум.

Позади нее послышался топот.

Девушка вошла на четвереньках. От нее исходила тошнотворная вонь дерьма и мочи. Сидя на корточках, она раскачивалась взад-вперед на корточках. Она была голая, с длинными темными волосами, спутанными от листьев и грязи. На вид она была не старше Лизы. На самом деле, совсем немного моложе. Ее кожа была настолько бескровной, что казалась белой, жуткая бледность подчеркивалась черными полосами на бедрах и груди, а этот круглый живот...

О, только не это, господи, только не это... черт.

Она разрисовала себя собственным дерьмом.

Она сидела там на корточках, хихикая, упиваясь собственной вонью и отталкивающей природой. Глаза у нее были большие, с немигающим, безумным блеском, глаза животного в свете фар: блестящие и дикие. Она потрогала себя между ног, и ее вульва оказалась безволосой, раздутой и гротескно красной. Струйка мочи ударила в линолеум.

– Меня зовут Червь, - сказала девушка.
– Ну разве это не прелестное имя? И разве я не очень красивая девушка? Я тебе нравлюсь? Нравлюсь, насколько я хорошенькая, хорошенькая, хорошенькая?

Лиза извивалась на полу.

И девушка по имени Червь издала звериное ворчание.

Маргарет покачала головой, мотая ею из стороны в сторону.

Нет, нет, нет! Она не позволит этому... этому... этому нарушению всего хорошего и достойного, этому унижению, этому осквернению всего, что она знала, любила и почитала... Новая боль пронзила ее грудь, взрываясь, как гроздья бомб. Ее зрение затуманилось. Ее левая рука обмякла и онемела. Вскрикнув и стиснув зубы, она протянула здоровую руку и вытащила из блока на прилавке топорик.

С последним лихорадочным, яростным вздохом она взмахнула им.

– Ну, давай, - выдохнула она.
– Ну же, мерзкая маленькая засранка! Подойди и получи свое!

Девушка зарычала.

Мужчина рассмеялся.

И когда эта мерзкая девчонка набросилась на нее, Маргарет изо всех сил ударила топором, что к тому моменту было бесполезно.

5

Вечер обещает быть спокойным, не так ли?

Просто кайфовый вечер, когда снимаешь обувь. Никакого стресса, никакого беспокойства, никакой чертовой драмы.