– Это все Центр, – вознегодовал Максимилиан. – Наврали с картами.

– Полегче, полегче, – порекомендовал ему Шеридан. – Дело прошлое, и ни к чему в бутылку лезть.

– Может, и так, – сказал Максимилиан, – но меня это из себя выводит. Мы ставим рекорд, до которого ни одной другой команде не дотянуться, а тут Центр садится в лужу и валит все на нас. Знаешь что? Центр слишком уж большим стал и недотепистым.

И слишком самодовольным, подумал Шеридан, но вслух этого не сказал.

Слишком уж большой и слишком самодовольный во многих смыслах. Взять, к примеру, эту планету. Центру следовало послать сюда торговую команду давным-давно, а он что? Пыхтел, мямлил, раздумывал, разрабатывал планы. Назначались комиссии для оценки ситуации, порой ставились вопросы на заседаниях правления, и ровным счетом ничего не делалось, пока дело ползло и ползло по грозному лабиринту инстанций.

Центр нуждается в малой толике конкуренции, решил Шеридан. Может, если найдется ловкий соперник, Торговый центр забудет о своем толстобрюхом достоинстве и почешется!

Вошел, топоча, Наполеон и со стуком поставил на стол тарелку и бутылку со стаканом. На тарелке громоздились ломти холодного мяса в окружении нарезанных овощей. В бутылке было пиво.

– А я и не знал, что у нас есть пиво, – удивленно сказал Шеридан.

– И я не знал, – отрезал Наполеон. – Но посмотрел – и вот оно! До того дошло, Стив, что жди чего угодно!

Шеридан бросил полотенце, сел к столу и налил пиво в стакан.

– Я б тебя угостил, – сказал он Максимилиану, – да только у тебя от него все нутро заржавеет.

Наполеон захохотал.

– В данный момент, – заметил Максимилиан, – у меня нутра почти не осталось. Все повысыпалось.

Деловитым шагом вошел Авраам.

– Я слышал, вы куда-то Макса припрятали.

– Тут я! – нетерпеливо крикнул Максимилиан.

– Да уж ты хорош, – сказал Авраам. – И как все гладко шло, пока вы, два идиота, не испортили нам музыку.

– Как Лемуил? – спросил Шеридан.

– Нормально. Они там и вдвоем управятся, вот я и пошел искать Макса. – Авраам обернулся к Наполеону: – Ну-ка, помоги отнести его на стол. Там свет в самый раз.

– Я его полночи с места на место таскаю, – проворчал Наполеон, наклоняясь над Максимилианом. – И чего с ним возиться? Выбросить его на свалку, да и дело с концом!

– Будет знать! – согласился Авраам с притворным гневом.

Они унесли Максимилиана, из которого продолжали сыпаться детали.

Езекия кончил раскладывать сменники по местам и с удовлетворением закрыл крышку инструментария.

– Ну а теперь, – заявил он, – займемся вашим лицом.

Шеридан пробурчал что-то невнятное, продолжая жевать.

Езекия произвел осмотр и в заключение сказал:

– На лбу просто царапина, но левую щеку, сэр, вам словно наждачной бумагой ободрали. Может, все-таки подсменить кого-нибудь? Вам следует показаться врачу.

– Не надо, – ответил Шеридан. – Само заживет.

В палатку просунулась голова Гедеона.

– Езекия! Ав скандалит из-за тела, которое ты подобрал для Максимилиана. Говорит, оно старое, восстановленное. У тебя другого нет?

– Пойду погляжу, – ответил Езекия. – Там темновато. Но есть и еще. Пойдем поглядим.

Он ушел с Гедеоном, и Шеридан остался один. Доедая ужин, он перебирал в уме события вечера.

Конечно, ничего хорошего, но могло быть куда хуже. Без несчастных случаев и непредвиденных помех не обойтись. Нет, им просто повезло. Если не считать потери времени и груза с одной платформы, все обошлось.

Да, в целом начинают они неплохо. Грузовой прицеп и корабль на малой орбите, груз спущен, а на этом узком полуострове, далеко вдающемся в озеро, они настолько в безопасности, насколько это возможно на чужой планете.

Гарсониане, конечно, не воинственны, но меры предосторожности никогда не помешают.

Он отодвинул пустую тарелку и вытащил папку из груды карт и всяких документов, медленно развязал тесемки, извлек ее содержимое и, наверное, в сотый раз погрузился в резюме отчетов, представленных в Торговый центр первыми двумя экспедициями.

Впервые люди побывали на этой планете более двадцати лет назад: произвели предварительную разведку и вернулись с описаниями, фотографиями и образчиками. Чистая рутина, никаких специальных исчерпывающих исследований. Ни особых надежд, ни ожиданий, обычная рабочая разведка, которая проводилась на многих планетах и в девятнадцати случаях из двадцати не приносила ничего.