Но на этот раз мой внутренний солист «Галлюцинаций» подсказывает: все будет просто волшебно. Следуя привычке, заворачиваю в магазин, беру стейк из говядины и свинины, литровую бутылку пива, йогурты, картофель. Тем временем совсем темнеет, и я возвращаюсь неспешным шагом, наслаждаясь остывающей Москвой.

Мне нравятся поезда, которые приезжают утром. Шесть утра, и я открываю глаза в Петрограде. Открывается метро, и ты спокойно едешь на раннем поезде, а метро здесь медленное, спокойное. Не давая глазам закрыться, осматриваешь знакомые станции. Петроград не вызывает во мне эмоций, я не чувствую его. Поэтому, наверное, полжизни, а то и больше прожил в других городах. Выхожу на «Площади Мужества» и сразу отправляюсь есть шаверму. Подкрепившись, отправлюсь к Юнне, она живет здесь недалеко.

Я первый посетитель. Мне наливают чай, и я долго сижу у окна. Юнна сладко спит, повернувшись носом к шкафу; у нее странный шкаф стоит посреди комнаты, и кровать прислонена к нему. Пожелал ей вчера сладких снов, я их всегда желаю. Она любит бабочек и летает во сне будто бабочка. А я люблю ее. Об этом так приятно думать, прихлебывая утренний чай. За окном ползут сонные трамваи, красно-белые как «Спартак».

В соседних «Цветах» покупаю цветы и вазу, тоже с бабочками, Юнне должна понравиться. Букет длинный и узкий, с сиреневыми цветами; выясняю, что это за цветы, но сразу же забываю. Иду мимо старого кинотеатра, пятиэтажных домов, вдыхаю утренний воздух. Вспоминаю, как однажды, пару лет назад, шел здесь же, провожая ее домой, но не один, а в компании пьяного грузчика из магазина, в котором мы и познакомились. Там было много нормальных парней, но тот тип мне не нравился, он был агрессивен и глуп. Юнна позвала его, стесняясь остаться со мной вдвоем, впрочем, потом он исчез. Мы шли, и я смеялся, рассказывая что-то Юнне, и тут он прервал меня:

– А почему ты Юнну называешь на вы?

Я не сразу понял вопрос. Называть ее на вы было естественно, и я даже не замечал это сам.

– Мне так нравится, – бросил короткий ответ.

Она была моей начальницей на той, забытой, временной работе. Потому и называл ее на вы, к тому же она старше – подумать только, на целых десять лет! Я выдавал косметику в отделе небольшого сетевого магазинчика, а она была в нем управляющей.

«Космос глубокий, я одинокий», – завыл в плейере поп-исполнитель, и я немедленно нажал на стоп. Сегодня для меня будет играть другая музыка. Даже не для меня – для нас.

Она встречает меня возле двери, где после той встречи, два года назад, сказала: «Мы никогда не увидимся». Никогда прошло, и теперь мы любим друг друга. Мы встречаем холодное петроградское утро, и суровый кот, не узнавший меня, вновь приступает к осторожному знакомству. Нам предстоит еще долго жить вместе, кот, хорошо бы нам подружиться.

Вечером пьем вино, строим планы на будущее. Она переведется в московский офис, соберет вещи, сдаст ключи, наверное, к Новому году, а я и рад: до него не так далеко. Рассказываю о себе: совсем недавно мысли о будущем вселяли тревогу, я месяц не мог найти работу, шатаясь по Москве, и уже не знал, как рассчитаюсь с хозяйкой, как вдруг меня пригласили в крупное информационное агентство. Работать в организации с мировым именем – мог ли я мечтать о таком, стоя у прилавка и сверяя артикул с накладной?

Мог, конечно. Примерно об этом я и мечтал.

– Поздравляю, – улыбалась Юнна. Мы наслаждались звоном бокалов из богемского стекла, играла песня:

На ее холодильнике много магнитов. Когда мы начнем жить вместе, все переедут к нам. Появятся новые, жизнь впереди большая. А пока я достаю из сумки маленького синего дельфина и цепляю на дверцу, рядом с точно таким же. Юнна поправляет: теперь дельфинчики соприкасаются носами, будто целуются, окруженные россыпью крошечных магнитов-дельфинят. Уезжая в Москву, я взял одного дельфина и хранил его как драгоценный подарок. Он всегда был со мной, символ мечты о Юнне. Мечта исполнилась, дельфины воссоединились.

Я стою на горке у метро «ВСХВ». Рядом красивый храм, мимо него хожу по утрам на работу из общаги для курсантов пожарной академии, где живу. Хотя уже давно там не работаю, но об этом пока что никто не знает. Но уже через несколько дней я уеду: новая зарплата позволит снять комнатушку недалеко от офиса. А пока наслаждаюсь последними днями в лучшем районе Москвы.

Но сейчас я в смятении. Телефон Юнны выключен, а ведь мы договорились встретиться через час, и мне срочно нужно сообщить ей, куда ехать: на «Спортивную», где ждет сюрприз. Я никогда не летал самолетами, и сама мысль, что она где-то в небе, когда я здесь, на земле, тревожит. С тех пор, как она написала из Турции, что направляется в аэропорт, не нахожу себе места. Вроде рейс должен был прибыть, а она все вне зоны доступа.

Отправляюсь на «Спортивную», решив, что больше ждать нельзя. Именно там должно начаться наше путешествие. Юнна долго думала, приезжать ей или нет, встречаться ли со мной, мы перебрасывались сообщениями раз в два или три дня с момента последней встречи, я убеждал ее, увлекал. Для себя я давно знал, что Юнна будет моей, но если сегодня не встретимся, сроки сильно сместятся.

Пишу смс. «Перезвоните. Ваш звонок очень важен». Она звонит, едва я захожу в вагон. Перекрикивая монотонный шум, объясняю, где мы встретимся. Юнна ближе к «Спортивной», она будет ждать меня там.

Возле метро достаю 0,2 красного, выпиваю, морщусь, кидаю бутылку в урну. С каждым шагом напряжение растет, но теперь, залитое вином, оно не столь навязчиво. Концентрируюсь на положительных эмоциях, предвкушении встречи, извлекаю две мятных жвачки и старательно жую.

Юнна рада увидеться. Она и сама, к моей радости, пропустила бокал вина. Заказываю еще по одному, а вот с едой что-то не складывается: обслуживают банкет. На банкете нет трезвых лиц, я предлагаю Юнне поспешить.

Тащу за собой ее чемодан. Юнна рассказывает про Турцию, Петроград, про магазин, в котором я когда-то выдавал витамины. Мне это нравится: не нужно говорить самому, я не люблю говорить много, а самое главное уже давно сказано.