– Ты уже успела рассказать новенькой о нашей «образцовой девочке»? – раздался вдруг сзади звонкий голосок. – Нелли, как можно так сплетничать?!

Полненькая обладательница звонкого голоса, на ходу поцеловав Нелли в щечку, вприпрыжку по мчалась за чинно прошедшей мимо Ольгой Засувич.

– А эту девочку как зовут? – полюбопытствовала Ильза.

– Это наш Анна Мария фон Боссе, или просто Аннеми. Очень веселая девочка, она всегда петь, смеяться и прыгать. И когда она смеяться, все вокруг сразу тоже смеяться… Она очень хорошо петь, как канарейка! Ну, я тебе показать всех девочек из наш класс. Другие слишком маленькие, ты их потом будешь узнавать!

Но вот пробило девять часов, раздался звонок, и девочки отправились в дом. Перед тем как пойти спать, они заходили в комнату фрейлейн Раймар, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Нередко начальница задерживала кого-нибудь из воспитанниц, чтобы серьезно с ней побеседовать, похвалить или выразить свое неудовольствие.

– Ильза, останься на минутку, мне нужно с тобой поговорить, – сказала фрейлейн Раймар новой ученице.

Когда остальные пансионерки удалились, фрейлейн Раймар обратилась к Ильзе:

– Вот что, дитя мое! Я заметила за ужином, что ты не умеешь вести себя за столом. Нельзя держать чашку обеими руками и опираться локтями на стол, это очень некрасиво. Обрати внимание на других девочек, и ты увидишь, что они ведут себя совсем по-другому. И еще: нельзя так набивать рот пищей. Ведь только самые маленькие дети не знают меры в этом отношении, правда?

Ильза покраснела от досады. Она хотела грубо ответить, как, бывало, мачехе, но, к счастью, вовремя удержалась.

– А теперь иди спать, милая, спокойной ночи! – ласково произнесла фрейлейн Раймар и нагнулась, чтобы поцеловать Ильзу в лоб, но та упрямо отстранилась от нее.

Ильзе показалось просто немыслимым целоваться с человеком, который только что так жестоко ее обидел!

Неприятно пораженная, фрейлейн Раймар отвернулась от упрямицы, не проронив больше ни слова, а Ильза выбежала из комнаты и стремглав помчалась вверх по лестнице. Вбежав в свою комнату, она с грохотом захлопнула за собой дверь и щелкнула задвижкой.

– Задвижка, – сказала Нелли, – ее нельзя закрывать! Когда мы будем в постели, фрейлейн Гюссов будет еще приходить сюда смотреть!

Но Ильза не ответила, и Нелли пришлось самой отодвинуть задвижку.

Между тем Ильза в страшном волнении кинулась на свою постель и разразилась потоком слез.

– Oh, what is with you? Что с тобой? – испугалась Нелли.

– Я здесь не останусь, завтра же уеду!.. Если бы мой папа знал, как будут со мной обращаться, он ни за что не оставил бы меня в этом ужасном пансионе! – всхлипывала Ильза.

После долгих расспросов Нелли удалось наконец узнать, в чем дело.

– Я не умею вести себя за столом! Я кладу в рот слишком большие куски… Значит, я обжора… Нет, я завтра же уеду, дома мне можно есть, сколько угодно и как угодно! Я здесь не останусь! Ни за что!..

– Ты плакать из-за такой пустяк? Не надо! – кротко сказала Нелли, гладя Ильзу по растрепанным волосам. – Фрейлейн Раймар – очень хорошая дама и очень справедливая. Она никогда не говорить, чтобы делать нам больно. Она говорить с нами наедине, когда мы глупые и не знаем, как делать хорошо. Пойдем в постель, my dear friend [12] , а после, когда фрейлейн Гюссов уйдет, мы, как мышки, будем тихо-тихо вставать и открывать твой маленький чемодан. Will you [13] ?

Но успокоить Ильзу было непросто.

– Нет! – воскликнула она. – Зачем распаковывать чемодан, если завтра я уезжаю?

Она второпях разделась, бросила свои вещи на стул, юркнула в постель и снова заплакала, уткнувшись в подушку.

Нелли аккуратно сложила вещи подруги, повесила ее платье и только тогда пошла спать. Перед сном она опустилась на колени у своей кровати и тихо произнесла короткую молитву.

– Спокойной ночи, Ильза, – сказала она и поцеловала Ильзу во влажную щечку. – Не плачь, my darling [14] ! Сначала всегда трудно!

Но Ильза еще долго не могла утешиться. Она вспомнила отца, который как раз должен был завтра прибыть в Моосдорф, домой… О, если бы папочка знал, как здесь обижают его дочку!

Девочку опять охватила страшная жалость к себе, и она рыдала до бессилия и всхлипывала, как маленький ребенок, пока сон не сомкнул ее отяжелевших век.

Но и во сне ее мучили кошмары. Ей снилась сначала огромная чашка, которую протягивала начальница, гипнотизируя девочку взглядом, так что Ильза, словно прикованная, не решалась принять ее. А потом привиделся огромный ломоть домашнего хлеба с маслом и колбасой, который каждый раз исчезал, едва только она собиралась откусить от него кусок.