– Ты слишком много о нем думаешь и поэтому он снится тебе снова, – проговорил Дорл и коснулся губами ее затылка.

– Нет, мне кажется… здесь что-то другое.

– Что? – нахмурился он. Ему казалось, что она сама себя накручивает, и он злился от того, что признавать очевидное Али отказывалась.

– Не знаю, не могу объяснить, – сбивчиво заговорила она. – У меня такое чувство, что это не просто сон. Это как-будто… предостережение! Мне кажется, что мы в опасности, но я не понимаю, откуда она исходит. Ничего не понимаю… Но мне очень страшно!

– Ты в безопасности, Али, откуда такие мысли? Что с тобой происходит?

Она помолчала немного, будто искала нужные слова, а потом тихо сказала:

– Дорл, ты говорил, что отвезешь меня домой, на Север.

– Пока рано.

– Я понимаю, но… Мне нужно домой.

– Зачем?

Алиен снова замолчала – ответа на этот вопрос у нее конечно не было. Дорл испытал смешанные эмоции. Он и хотел бы списать это на нелепый каприз омеги, склонной к излишнему драматизму, но все же не мог не признать, что однажды это ее рьяное желание увидеть Север и родную реку спасло его город и многих людей. Глупо было отрицать наличие в той холодной, северной реке чего-то такого, что защищало Али и ее народ. Он бы не поверил, если бы сам, своими глазами не увидел эту мощь! Может ли быть такое, что эти странные духи Предков – как она их называла – снова зовут ее, чтобы спасти от опасности, которой он еще не видит? Дорл не хотел в это верить, но и пренебрегать такой вероятностью тоже не спешил.

Алиен стояла перед ним, желанная, манящая, но все еще испуганная. И чем бы ни был вызван ее страх, одно Дорл знал точно – в его объятиях Али успокаивалась.

Ее кожа, так и не принявшая морского загара, сияла белизной так же, как и тогда, когда он разыскал свою омегу среди бесконечных северных лесов. Дорл дотронулся кончиками пальцев до ее шеи, провел ими по плечу, оголив его. Очень хотелось коснуться ее губами, но он оттягивал этот момент, чувствуя, как напряжение внутри него растет. Али закрыла глаза и откинулась на него, прижавшись спиной. Водить, едва притрагиваясь, руками по изгибам ее тела, все еще спрятанном под сорочкой, ощущать его тепло под тонкой тканью, наблюдать за тем, как страх отпускает, а вместо него разгорается страсть, как будто голубой огонек свечи становится алым и еще более горячим, – все это обостряло его собственное желание. И каждая секунда отсрочки словно бы переносила их обоих на новую высоту, делая любое прикосновение еще более чувственным, а жажду близости почти болезненной, но от того притягательной.

Дорл взял Али на руки и отнес на кровать. Сдерживать себя стало совсем сложно, когда он снял с нее сорочку, обнажив стройный, гибкий стан. Ореол вокруг нее пылал, он чувствовал его так сильно, будто видел свечение, исходящее от ее тела. Длинные светлые волосы разметались по подушке. Алиен приоткрыла глаза и, чуть улыбнувшись ему, потянулась, по-кошачьи выгнув спину. От этого ее движения стало совсем жарко. Дорл давно заметил, что в такие моменты его обоняние и слух странно усиливаются и притупляются одновременно: он почти переставал воспринимать все другие звуки и запахи, и даже соленое море, пропитавшее собой здесь каждый камень, уходило куда-то далеко. Вместо этого воздух наполнялся невероятной сладостью не похожей ни на что, а биение сердца Али и ее дыхание вытесняли все остальное.

Дорл отстранился, чтобы раздеться, а Алиен снова потянулась, подзадоривая его то ли невзначай, то ли специально. И конечно, как только он склонился к ней, повернула голову, подставляя шею. Каждый раз, когда он целовал ее туда, она жмурилась и едва ли не урчала от удовольствия. И ему хотелось продолжать. Это было еще одним открытием после того, как он обрел пару, – оказывается доставлять удовольствие может быть не менее приятным, чем получать самому. Ему нравилось видеть, как Али сама тянется к нему, и как откликается ее тело на его прикосновения.

Он спустился от шеи к ее плечам, потом к груди и животу, к бедрам. Желание уже было нестерпимым. В комнате не осталось никого и ничего, кроме них двоих. Алиен судорожно цеплялась за его плечи и тяжело дышала, пробуждая в нем извечное мужское эго – обладать и доминировать. И неважно, в каком положении находилась она: на спине, крепко обняв его руками и ногами и прижавшись лбом к его плечу, а может на животе, сладко выгибаясь, сжимая ладонями подушку или упираясь ими в изголовье кровати, – он хотел чувствовать ее под собой. Наверное в этом проявлялась его собственническая натура альфы и инстинктивное желание закрыть свою пару собственным телом от всего мира.

Дорл старался быть чутким: держать себя немного на весу, чтобы не раздавить ее, слушать и слышать ее стон после каждого своего движения, и реагировать на готовность ускорить темп – от ласкового, медленного проникновения, до порывистых, страстных толчков, выводящих пылающие в эйфорическом огне тела на пик удовольствия. Ведь для полноты ощущений удовольствие должно быть обоюдным. И за то время, что они провели вместе, он уже научился достигать этого: вдвоем сгорать от наслаждения, а потом просто лежать обнявшись и словно бы растворившись в удивительном единении, которое можно испытать только со своей настоящей парой. Не хотелось даже шевелиться. Не хотелось думать. Только жить моментом и чувствовать, как жар их дикой обжигающей любви постепенно остывает, оставляя в груди уютное тепло и умиротворение.

– Я люблю тебя, – проговорила Алиен, не открывая глаз, и Дорл невольно прижал ее к себе крепче, правда тут же отпустил, чтобы не сделать больно. Она помолчала немного, а потом добавила немного извиняющимся и одновременно обороняющимся тоном, заставив его улыбнуться: – Но вопрос поездки на север еще не закрыт.

Она ждала его возражений и запрета, но он погладил ее рукой по голове и поцеловал в капризно нахмурившийся лоб.

– Хорошо, я отвезу тебя туда. Можешь начинать собираться.