Дорл повернулся к Улану, чтобы видеть выражение его лица, но оно было непроницаемым.

– И что, они стали жить лучше?

– Полагаю, что да. Их кланы нельзя назвать процветающими, но по крайней мере они больше не воюют друг с другом.

– Ты бы мог стать их Верховным.

– Мог. Но ты бы пришел туда рано или поздно, а воевать с тобой я предпочитаю на одной стороне.

Больше Улан ничего не добавил, а Дорл не стал расспрашивать дальше. Их отношения перестали быть натянутыми, хотя причина конфликта и была серьезной. Серьезной для альфы, конечно. Но Дорл сумел отпустить все то, что произошло, задавив свои природные инстинкты. Ведь если рассуждать здраво, то нельзя не признать, что Улан фактически спас не только Али, но и его – Дорла.

– Я сейчас приду, – сказал он, снова проведя рукой по лохматой шее ворга.

Улан – как всегда сух и немногословен – кивнул и вышел. И Дорл снова погрузился в свои мысли. Он сомневался. Кажется впервые с того момента, когда он еще будучи мальчишкой для себя решил, что станет самым сильным Верховным на западном побережье, и что будет идти вперед за новыми землями до тех пор, пока еще может сидеть в седле и держать в руке оружие. Он никогда не колебался, даже если все его братья были другого мнения. Но теперь его терзали сомнения и это злило больше, чем все враги вместе взятые. Потому что главный враг – это собственная слабость, а сомнение – одна из ее форм.

Дорл пытался сосредоточиться и понять, откуда исходит это сомнение. От Алиен? Она боялась за него, но это естественно. Жены всех его братьев тяжело переживали уход своих мужей на чужие земли. Он еще ни разу не расставался с Али надолго после той памятной битвы под Деносом, так что его предстоящая военная кампания на восток для нее в новинку.

А может быть дело в Тарияне? Дорл достал крохотный сосуд, наполненный водой из реки, который хоть и сорвал со своей шеи, но отчего-то сохранил. Что остановило его? Он мог мы сжать пальцы и легко, как хрупкую скорлупу, раздавить его в руке. И ему постоянно хотелось сделать это, но он медлил и, каждый раз глядя на прозрачный медальон, прятал его обратно. Духи реки были настроены агрессивно, и все же та невероятная, первозданная мощь стихии, которой они обладали, вызывала восхищение. Тарияна была сильна, а Дорл уважал силу. Он не понимал, почему река, оказавшись столь благосклонной к нему самому, едва не убила его сына, и доверия к ней не испытывал. И уж тем более никакой связи между случившимся и своим походом на восток он не видел.

И все же заглушить голос интуиции не получалось. В самом деле – не слова же глупой ведьмы так на него повлияли? Они не значили для него ровным счетом ничего! И никаких объективных причин отказываться от своих планов у него не было. Только внутренний голос, который вопреки здравому смыслу призывал отступить.

Алиен, как и обещала, стоически не затрагивала эту тему. При этом она всю дорогу до Тау читала о Багрийских топях все, что нашли для нее Юмо и Шел. Ее энтузиазм в какой-то мере захватил даже и Дорла, которому стало интересно, что же она вычитала в древних манускриптах. Не то, чтобы он верил во все это, но Али с таким упоением погружалась в них, что забывала обо всем остальном.

Тряхнув головой, Дорл убрал амулет и запрыгнул на ворга. Смотр войска уже начался, и он должен присутствовать и оценить, насколько его люди готовы к походу. Ворг взревел и, обрадованный движением, сорвался с места, сделав большой, затяжной прыжок. Правда, Дорлу пришлось его притормозить, потому что ему навстречу двигался Ирс, явно собирающийся о чем-то сообщить.

– Я получил айку от своих людей за Багрийскими топями, – сказал он, приблизившись. – Они везут сюда пленника для допроса.

– Кто он? – спросил Дорл.

– Его зовут Олдан. Мои люди говорят, что это известный на востоке колдун.

– Мне неинтересны сумасшедшие и шарлатаны.

– Да, но говорят, что его слово очень много значит для тех людей…

– Альфа?

– Нет, бета, но похоже весьма влиятельный. Во всяком случае его считают чуть ли не пророком.

– Еще один предсказатель… – вздохнул Дорл. – Хорошо. Если он так влиятелен, послушаем, что он скажет.

– Он будет здесь через несколько дней.

– Оповести меня сразу же. Хочу покончить с этим как можно скорее.

Дорл пришпорил ворга, и как только ветер ударил в лицо, ему в голову снова полезли мысли о Тарияне. А если она действительно защищает своих людей, но просит при этом что-то взамен? Быть может его сын – это та самая жертва, которую нужно отдать для того, чтобы духи стали благосклонны? Эта мысль разозлила его. Жизнь Арэла бесценна, и обменивать ее на защиту даже всех стихий вместе взятых он был не намерен.

Но может быть, он действительно что-то недопонял? Какая-то важная деталь все время ускользала от него, когда он прокручивал в голове все случившееся. Казалось, что он уже почти ухватился за что-то незамеченное им ранее, но каждый раз, когда перед взором вставали волны, уносившие от него Арэла, и пикирующий на ребенка стрикс, ярость захватывала разум, и он уже не мог мыслить здраво.

Алиен

– Ну что там? Его уже допросили?!

– Али, перестань, Дорлу не понравится, что ты влезаешь в это. О чем бы они там не разговаривали, нас это не касается. Это дело мужчин!

– Как ты можешь, Глен, речь идет о наших мужьях!

– Речь идет о военном походе! Послушай, Али, я знаю, Дорл тебя очень любит, и это здорово, что ваши отношения наладились, но иногда ты перегибаешь палку. Он не станет терпеть любые твои выходки. Ты пойми, я за тебя волнуюсь прежде всего…