– В ноты не попадаешь, – сообщил ему Рэймонд, заглядывая в царство шкафов и вешалок.

– Так точно, сэр. – Кевина собственное отсутствие слуха ничуть не смущало. – Ваш отец уже отправился спать, однако мистер Мейси сказал мне, что ужин может быть подан в любое время.

– Прекрасно. – От недоумения, обуревавшего его у Гилморов, Рэймонд даже забыл прикоснуться к подававшимся закускам. – Пусть принесут в библиотеку. Иди подгони их, а я пока сброшу этот сюртук.

Кевин поставил сапог в ряд других таких же, сверкающих, полюбовался на дело рук своих и отправился исполнять поручение. Рэймонд снял сюртук, ослабил галстук, поразмышлял над халатом и решил обойтись без него. Как будто еще придется куда-то ехать…

Желание уехать прямо сейчас было невыносимым.

В библиотеке, когда Рэймонд пришел, уже сервировали столик у камина; огонь отражался в глянцевых боках яблок, золотил нежную кожицу персиков. Кевин позаботился о том, чтобы сюда принесли кувшин лимонада, а не шерри или бренди, более подобающих для вечернего времяпрепровождения джентльмена; впрочем, может, это и не Кевин: все в доме знают, что молодой хозяин не пьет ничего крепче компота.

Рэймонд сел в кресло и закрыл глаза.

Все боги мира, неужели эта девушка – та самая Эвелин Дверрихаус?! Без сомнения, она. Как она поглядела на него, стоило ей увидеть его и узнать!

Он не помнил, сколько обид ей нанес. Кажется, много. Впрочем, она достойно сопротивлялась, и часто ее высказывания сильно задевали Рэймонда, хотя он всегда умел этого не показать. А вот на ее лице все отражалось, словно в воде, и Рэймонд точно ведал, когда ему удавалось сказать нечто действительно обидное. Тогда казалось естественным подразнить эту тощую нескладную девчонку с тусклыми волосами и непонятным выражением лица.

Конец ознакомительного фрагмента.