Шрифт:
– Эй! – вдруг тихо позвал Чизман. Голос у него был совсем слабый и хриплый.
– Что?
– Прости, я вспылил.
– Угу.
– Знаешь, этот проповедник сам решил нам помочь… – программист едва слышно усмехнулся, – вот иронично, да?
– Наверное, – кашлянул парень, – знаешь, – он втянул носом воздух. Внутри всё пересохло, прямо дышать больно. Будто бы теперь там такая же степь, как и вокруг. Валера болезненно поморщился и с трудом нашёл в себе силы, чтобы продолжить, – если хочешь, можешь попытаться его отговорить. Он, наверное, не заслуживает такого.
– Нет, – коротко бросил его спутник, – этот сам вызвался. К тому же – другого плана у нас нет.
Они замолчали, глядя на проходящих мимо рыцарей. Эти ребята что-то слишком расходились тут. Обычно сидели по местам, а сейчас бродят, что-то делают. И проповедника того совсем не видно. Пропал куда-то. Хотя, мерзкий Артанис всё равно не спал, так что вряд ли сейчас к пленникам будет кто-то подходить.
Постепенно всё вокруг затихло. Рыцари и монахи собрались у костра, поели, а потом разошлись по палаткам. Лишь караул остался сидеть у огня.
Валера за это время даже успел поспать. Провалившись в какую-то дрему, парень прижался щекой к колодке, и когда проснулся, то с трудом смог поднять голову. Шея затекла и мерзко ныла, а плечи болели от жуткой тяжести, которую приходилось таскать на себе. Оставалось надеяться, что в камере будут условия получше и там хотя бы получиться отдохнуть.
Проповедника всё не было. Артанис тоже спать не шёл. А пленники уныло сидели у столба, ведь деваться им было некуда. Парень даже не мог увидеть, что там творится, у этого костра. Желудок у него весь перекрутило, во рту просто пустыня. А над головой уже загорались звёзды.
– Где же он? – отчаянно прошептал Валера.
– Не знаю, – с печалью отозвался Чизман, – знаешь, это может быть такой приём. Так что особо ни на что не надейся.
– Приём?!
– Ну, психологический. Ведь даже простые разбойники любят издеваться над пленными, а тут вон, сама инквизиция. Вот прикинулся этот другом, поделился едой, водой, чтобы дать нам надежду. А потом раз и пропал…
– Значит, они нас, – парень сжал потрескавшиеся от ветра губы, – сломать хотят?
– Угу.
– Но зачем?! Что им ещё от нас нужно?!
– Не знаю. Наверное, хотят, чтобы мы подписали какое-нибудь признание. Мол, сдаёмся! Жгите нас!
– А разве уже не всё решено?! Артанис даже грозился нам языки отрезать!
– Да это пустая угроза. Не даст ему никто пленников калечить, – уверенно заявил Чизман.
– Эх, наверное, – выдохнул Валера, уткнулся затылком в столб. Он ведь поверил, что этот мужик хотел им помочь. Проклятье. Опять забыл, какие люди могут быть подлые.
Ночь была ясная. Дул лёгкий ветерок, от которого даже слегка знобило. Ещё и земля стала холодной. Местный песок остыл почти моментально. Оба пленника замолчали. Кажется, они уже и сказать ничего не могли. Просто сидели и хлопали глазами, оставив все надежды позади.
А потом Валера вдруг увидел, как между палаток мелькнула чья-то тень и бросилась прямо к ним. Это был проповедник. Он подбежал поближе и укрылся за столбом от света костра.
– Вот! – послышался его тихий голос, – я пришёл!
– Вода?! – радостно выдохнул парень, поднимая голову.
– Не сейчас, – отрезал тот, – нет времени. Завтра мы доберемся до одного городка. И вам нельзя попадать туда! Оттуда вас отправят в повозке прямо в Великий Дор! – тихо прошептал он им, что-то раскладывая перед собой, – сегодня ваш единственный шанс сбежать!
– А что это? – Чизман с трудом повернул к нему голову. В этот раз ему оставили немного свободы.
– Это бывшая столица Священной Империи! – развёл руками проповедник, – великий священный город. Место, где…
– Я не про это! – фыркнул тот, – что ты там притащил?!
– Это зубило и молоток. Я разобью ваши цепи!
– Ты с ума сошел? – яростно зашипел программист, – сейчас звону будет на весь лагерь! Лучше найди ключи!
– Они у Артаниса! Тот сейчас спит, но я всё равно не смогу забрать их! Это опасно!
– Тогда забудь об этом!
– Нет. Я спасу вас. Спасу ваши души!
– Погоди, – выпалил Валера, – ты же всех разбудишь! Из-за этого у нас ещё больше проблем будет! Остановись!
– Точно! – вторил ему Чизман, – слушай, может, есть ещё что-нибудь? Пила, напильник? Отмычка?
– Поверьте мне! Я справлюсь! – проповедник пригнулся, замотал одно из звеньев цепи в ткань и принялся бить по нему зубилом. Глухой звон от удара разлетелся по сторонам. Но, кажется, никто его не услышал.